— Пусть это послужит вам уроком на будущее, миссис Роудс, — сказал отец, подходя к нам сзади. — Если бы ты послушалась меня двадцать три года назад, мы все это время могли бы быть вместе.
— Что? А как же певец в костюме гориллы на годовщину развода, что бы я без него делала?
И отец, и мать засмеялись. Оба просто купались в радости благодаря своей вновь обретенной любви. А я разразилась слезами, потому что потеряла свою любовь.
— Иви, Иви, что случилось? — мама развернула меня за плечи лицом к себе.
Господи, пусть кто-то прямо сейчас изобретет телепортацию. Пусть меня мгновенно перенесут в другое место и время.
Поверить не могу, что рыдаю на глазах у родителей как шестнадцатилетняя девчонка из-за очередного безмозглого юнца. Этого просто не может быть.
Но именно так все и было.
— Где этот мальчишка? — спросил отец, не слишком нежно хлопая меня по спине, будто хотел заставить меня срыгнуть, как младенца, и тем самым остановить поток слез. Под «мальчишкой» он, видимо, подразумевал Тайлера.
— Пошел прогуляться, — сказала я, хватая ртом воздух и пытаясь успокоиться.
— Пойдем. Пойдем, присядем. — Мать отвела меня в маленькую комнату, в которой переодевалась перед свадьбой, и мы все втроем втиснулись на крохотный диванчик. Лед в стакане отца звякнул.
— Ивлин, расскажи нам, что случилось, — велела мама так бесстрастно, будто выясняла историю болезни пациента.
Я помотала головой и закрыла лицо руками.
— Сама не понимаю. Точнее, я совершила один поступок, думала — хороший, а на поверку он оказался ужасной ошибкой.
У меня не укладывалось в голове, каким образом я оказалась «плохим парнем» в этом сценарии.
— Что за поступок? — настойчиво спросила она. — Что ты сделала?
— Я оплатила его счета.
— Его счета? — переспросил отец.
Я протянула руку и забрала у него стакан со скотчем. Мне нужно было выпить.
— Да, я оплатила часть его долгов, чтобы он смог заплатить за курсы парамедиков. Ужасный поступок, правда? — Я сделала глоток из присвоенного стакана.
— Ну, не знаю, Ивлин. А он просил тебя об этом? — Отец поправил мне волосы и убрал их от лица. Я попыталась вспомнить, когда он в последний разделал что-то подобное. Похоже, матери наконец удалось смягчить его нрав.
— Нет, конечно. Тайлер никогда не просил меня ни за что платить. И теперь боится, что весь город будет считать, что он жалок и нуждается в моей помощи.
— А, гордость. Тяжелый случай. Нужно быть очень сильным мужчиной, чтобы не бояться показать свою слабость. Думаю, ты его оскорбила своим поступком. — Отец попытался забрать скотч обратно, но я вцепилась в стакан мертвой хваткой.
— Разве можно оскорбить помощью? — спросила я.
— Помощь подразумевает слабость, Иви, — сказала мать, похлопав меня по руке. — Каждый раз, когда твой отец пытался мне помочь, я бесилась: как, он думает, я не в состоянии справиться сама?! А он просто старался быть галантным. Не правда ли, дорогой?
Отец кивнул:
— Я был настолько галантным, что однажды она разрезала все мои галстуки пополам.
— Тсс! Это совсем другая история. Не порти момент, — и она снова потрепала меня по руке.
Я шмыгнула носом, чтобы снова не разрыдаться.
— Тайлер постоянно делает широкие жесты ради своей семьи, а я поступила так всего один раз, неужели он не понимает, что это то же самое? Он не дает брату загреметь в тюрьму, платит ипотеку за дом матери, он принес мне суп, когда я заболела. Он постоянно делает все для людей. Вот почему из него выйдет отличный парамедик.
— Ну и где он сейчас? — спросил отец.