— О боже мой, Тайлер! Этот список был глупостью. Я составила его для аккаунта на «Одиночках Белл-Харбора». Где ты вообще его увидел?
— Нашел, когда ты переезжала. Он валялся сложенным на полу под диваном. Я развернул его только потому, что подумал — вдруг это что-то важное? — Он фыркнул и нахмурился. — Так и оказалось.
На полу? Я покопалась в памяти. Список был у Габи в кармане, когда она пришла ко мне рассказать, что порвала с Майком. Я считала, что выкинула его.
— Список не имеет никакого значения. Он неважен.
Казалось, даже воздух вокруг него запульсировал.
— Нет, важен. Это то, чего ты хочешь от мужчины. И самое дурацкое — ты ведь пыталась мне сказать. Снова и снова. В те первые несколько раз, когда я пытался за тобой ухлестывать, ты постоянно говорила мне, что я для тебя недостаточно хорош. Но я тебя не слушал — потому что так тебя хотел! О господи! С той самой первой минуты, как увидел.
Он поскреб рукой челюсть, и мне хотелось, чтобы он замолчал. Мне хотелось, чтобы он остановился, пока не наговорил лишнего и окончательно все не испортил, но у Тайлера Конелли накипело. Он ходил взад-вперед и продолжал говорить:
— Вот как я вижу эту проблему, Ивлин. Что бы ты ни сделала, сколько бы счетов ни оплатила, на какие бы курсы меня ни записала, я никогда не стану парнем, соответствующим твоему списку. Он — тот, кого ты хочешь, а я не дотягиваю. Я понял это, когда увидел твой новый дом, а твой теперешний поступок лишь укрепил меня в моем мнении. Мы совсем не подходим друг другу. У нас никогда ничего не выйдет.
— Неправда, мы подходим друг другу. И я не хочу, чтобы ты был парнем из списка. Я хочу, чтобы ты был собой. Тайлер, я никогда не говорила, что ты недостаточно хорош для меня. Я говорила, что ты для меня слишком молод. А это совсем другое дело. А что касается счетов, я просто пыталась помочь.
Он зашагал еще быстрее, а я начала потеть. Мое сердце с такой силой колотилось о грудную клетку, что я боялась, дело кончится трещиной в ребре.
— Мне не нужна помощь, — сказал он, наконец остановившись и глядя на меня, будто я совершила нечто непростительное. — Я не ребенок, не жертва. Когда умер отец, я заступил на его место. Я. Мой старший брат смылся, а я остался. Когда моя семья нуждается во мне, я беру все заботы на себя. И мне не нужно, чтобы кто-то другой вносил залог за мое освобождение. Господи, я поверить не могу — как ты вообще это сделала? Оплатила мои счета. Кто еще об этом знает? — Он снова начал шагать взад-вперед. — Иисусе, весь чертов город узнает о том, что ты сделала, и все будут думать, что это я тебя уговорил. Все и так уже думают, что я украл водный мотоцикл, но тут, по крайней мере, решал я сам. А теперь все будут считать, что я соблазнил тебя, чтобы добраться до твоего банковского счета!
Грудь стеснило, воздух полностью выжало из легких. Все пошло не так, как я рассчитывала. Все должно было кончиться хорошо. Воздух вокруг меня спрессовался, как будто меня втянуло в центр торнадо, хотя деревья рядом оставались неподвижными.
— Почти никто не знает, — сказала я, смаргивая бесполезные слезы. — Только Делль с работы, но я заставила ее поклясться, что она никому не скажет, и я ей верю. И твой адвокат.
И подруга Делль из бухгалтерии, но в сложившихся обстоятельствах о ней я упоминать не собиралась.
— Мой адвокат? Ты говорила с моим адвокатом? — голос у него сорвался и осип.
— Видишь ли, Тайлер, дело в том, что твой адвокат — мой друг. Точнее, муж моей подруги. Поэтому он не станет трезвонить об этом на каждом углу. Необязательно всем об этом знать.
Он уставился на меня с совершенно пустым выражением лица, но я понимала, что это лишь затишье перед бурей. Он шагнул ближе, нависая надо мной. Щеки у него покраснели. Громкий голос ввинчивался прямо мне в уши:
— Все узнают. Мало того, что Скотти не способен даже двумя руками отыскать дырку в собственной заднице, что Карл разгуливает по городу в банном халате, что мать ворует бирюльки у Тилли Мейсон, — теперь весь Белл-Харбор будет думать, что я так же жалок, как они! Господи. У меня был план, Ивлин. У меня был план, как выпутаться из неурядиц с законом, но ты меня опередила, и теперь я отстаю еще сильнее, чем прежде.
Но почему он на все, на все смотрит другими глазами? Никто не собирается его осуждать. Весь Белл-Харбор его обожает. Все будут счастливы, что он наконец сможет перевести дыхание. Как я могла так ошибиться? Как я умудрилась до такой степени все испортить? Почему он так злится?
Тетя Салли выглянула в патио и позвала меня:
— Вот ты где, Иви! Тебя мама искала. Можешь к ней подойти?
Я взглянула на Тайлера, и он вдруг показался мне совершенно чужим. Незнакомцем в темно-сером костюме.
— Нам нужно вернуться в отель, — шепнула я.
— Нет, мне не нужно возвращаться. Мне нужно пройтись. Между нами все кончено, Ивлин. Понимаешь? Все кончено.
Он повернулся, царапнув каблуками по камням, и зашагал прочь, в темноту.
Глава 32
— А где Тайлер? — спросила мать, когда я вернулась в отель из патио.
— Ему стало нехорошо, но он вернется через минуту.
Я одарила ее самой яркой, открытой и счастливой фальшивой улыбкой, которую смогла изобразить. Конечно, родители испортили мне несколько дней рождения и почти все детство, но я не собиралась портить им свадьбу из-за того, что Тайлер Конелли только что меня бросил. Во всяком случае, я так думаю. Господи, по ощущениям он точно меня бросил. Такое чувство, что он проехался по моей груди на коньках. Мое сердце разбилось на столько осколков, что даже родителям не удастся сшить его обратно.
— Ой! Надеюсь, у него не расстроился живот из-за равиоли с лобстером. Твой отец сказал, что это слишком тяжелое блюдо. Нужно было остановиться на говядине «Веллингтон». Стоило его послушаться.