— Ивлин, ты о чем?
Вдохнула, выдохнула.
— Я оплатила твои счета.
С его лица исчезло всякое выражение, но жилка на шее забилась часто-часто.
— Какие счета?
— Медицинские и судебные. Я позаботилась обо всем, что имело отношение к пристани и водному мотоциклу. Твоя репутация не запятнана. Я даю тебе возможность все переиграть.
Он уставился на меня, словно я вдруг заговорила по-португальски.
— Ну, знаешь, — я начала говорить громче — совсем как иностранец, которого не понимают, — как в компьютерной игре. Когда начинаешь с самого начала. Если кто-то этого и заслужил, так это ты.
Он встал и подошел к перилам крыльца.
Я ждала, сердце у меня пульсировало, как стробоскоп. Наконец он обернулся. И очень спокойно и серьезно переспросил:
— Ты что, шутишь, Ивлин? Ты оплатила мои счета?
Хмурые морщины прочертили его лицо. А я-то ждала лукавых ямочек. Я ожидала радости. И где ликование? Где счастье? Он выглядел… сердитым. Просто-напросто взбешенным.
Но я все равно улыбнулась, потому что считала, что совершила правильный поступок. Я была права. Я сделала доброе дело.
— Нет, я не шучу, и я очень рада, что так поступила. Ты заслужил эту передышку, Тайлер. Теперь ты свободен и можешь начать заниматься на курсах парамедиков, тебе больше не о чем беспокоиться. Этих долгов больше нет. Они исчезли. — Я показала рукой, будто стираю мел с доски. Вжух! Стерто. — И они держат для тебя место.
— Кто — они?
— Люди из центра подготовки парамедиков. Я внесла тебя в списки. Конечно, ты не обязан учиться. Мало ли, вдруг передумаешь. Но я хотела, чтобы место оставалось за тобой, если… если ты готов.
Судя по тому, как бешено запульсировала вена у него на виске, это, видимо, был перебор.
Он развернулся на каблуках и пошел от меня прочь деревянной походкой — спина прямая, кулаки сжаты, и я поняла, что все испортила. Где-то в своих действиях или в своем рассказе я допустила ошибку. Прошла секунда, другая. Когда он повернулся, выражение его лица было мрачным — мрачнее прежнего.
— Не могу в это поверить. Ивлин, ты понимаешь, что ты наделала? Теперь я никогда в жизни тебя не догоню. Господи, ты хоть представляешь, сколько мне придется работать, чтобы просто вернуть тебе деньги?
Я встала и подошла к нему, хотя ноги не слушались от ужаса.
— Я не хочу, чтобы ты что-то мне возвращал. Это не ссуда. Это подарок. В этом весь смысл.
Его лицо становилось мрачнее грозовой тучи с каждым новым вдохом и выдохом.
— Я никогда не смогу дать тебе ничего, равноценного твоему подарку. Как бы упорно я ни работал, я никогда не достигну с тобой финансового равенства. У меня никогда не будет образования твоего уровня. И я никогда не смогу подарить тебе что-то, чего бы ты сама не могла себе позволить. Вроде твоего нового дома, например.
— Моего дома? А какое отношение к этому имеет мой дом?
О чем он вообще говорит?
Он шагнул ближе.
— Финансовое равенство. Оно было первым пунктом в твоем списке.
— Что?
Живот у меня закрутило, как каноэ в Ниагарском водопаде.
— Список, Иви. Твой список требований к мужу. Я видел его. Высшее образование. Финансовое равенство. Интеллектуальная совместимость. Я прочитал весь этот чертов список, и я не подхожу ни по одному пункту, за исключением того, что я — мужчина.