Я изо всех сил сжала губы. Я не должна смеяться. Кража из магазина — уголовное преступление, и это явно происходит не в первый раз, но, когда я представила мать Тайлера с метелочкой из перьев в одной руке и с золотым потиром, полным дешевого красного вина, — в другой, удержаться от смеха было трудно. Но две леди могли в любую минуту наброситься друг на друга.
— Хватит! — еще раз повторил Тайлер и схватил мать за запястье: — Идем отсюда!
— А где моя сумка? — спросила Донна, перебирая ногами, чтобы поспеть за ним. Я замыкала наше отступление.
— На стойке у выхода, — ответила Тилли. — Чтобы ты не успела на ходу сунуть в нее что-нибудь еще.
— Спасибо, Тилли, — снова сердито сказал Тайлер, когда мы подошли к выходу.
Я прошла мимо и, как и в случае с матерью, неловко помахала рукой:
— Кстати, я Ивлин. Приятно познакомиться.
Она улыбнулась — впервые с момента нашего появления.
— Ивлин? Та самая Ивлин, что была у костра? Мне тоже очень приятно.
Поездка от ювелирного магазина Мейсон до дома матери Тайлера проходила в гнетущем молчании, пока Донна наконец не заговорила:
— Представляю, доктор Роудс, что вы могли подумать. Могу только сказать, что я ни разу в жизни ничего не украла. Вы ведь, наверное, знаете, что эта Тилли Мейсон — пьяница?
— Мам, замолчи! — велел ей Тайлер. — Просто. Замолчи. Пожалуйста.
Дом его матери оказался коричнево-бежевым строением, напоминающим швейцарское шале, за которым росло несколько огромных веймутовых сосен. Проржавевший насквозь мятно-зеленый пикап был припаркован у гаража. Выглядел он так, будто простоял на одном месте последние пятнадцать лет. Земля вокруг него заросла песколюбкой.
Мы вышли из машины, под ногами захрустел гравий, и три черных лабрадора выбежали во двор, приветствуя нас неудержимым лаем. Карл сидел на веранде у входа и курил сигарету. Лицо его было в тени, но его выдавал синий банный халат. Я еле различала его в сгущающихся сумерках.
— Донна, где ты была? — крикнул он. — Я разогрел готовые бифштексы и картошку фри нам на ужин. Сегодня моя очередь готовить. — Карл выступил вперед. — О, здравствуйте, док.
Он затушил сигарету о перила, пока мы поднимались по ступенькам. Краем глаза я заметила, как Тайлер неодобрительно покачал головой.
— Карл, ты помнишь Ивлин?
Я протянула ему руку:
— Рада вас видеть, Карл.
Он поймал мои пальцы и поцеловал их, выгнув седую бровь.
— Это я рад, Ивлин. Добро пожаловать в наш дом. Могу я предложить вам коктейль из джина с терновым ликером?
— Карл, мама должна тебе кое-что рассказать, — сказал Тайлер, отобрал мою руку у отчима и повел меня в дом. — На улице двадцать семь градусов. Тебе не жарко в махровом халате?
Карл разгладил лацканы.
— Я люблю этот халат. Его мне подарила твоя мать. Правда, Донна? — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Но где ты была?
— Ходила по магазинам, — уклончиво ответила та.
Мы зашли внутрь. В этом доме коллекционировали всякий хлам: фотографии в потускневших рамках, старые потрепанные журналы, разномастную мебель и мертвых животных. Слава богу, не целиком: на стенах были развешаны головы нескольких оленей, лисицы, кролика и почему-то обыкновенной деревенской козы.
— Как вам мои охотничьи трофеи, Рыжик? — спросил Карл, входя за нами и закуривая новую сигарету.
— Я тебе говорил, что Карл — таксидермист? — шепнул мне на ухо Тайлер. — Всех этих животных он подстрелил сам.
А козу-то зачем? Что за интерес охотиться на козу?
Мы прошли через загроможденную мебелью гостиную в желтенькую кухню с линолеумом в золотую крапинку. Посередине стоял сосновый стол с изрезанной ножом столешницей. Видно было, что все вещи здесь старые и ими долго пользовались.