— Звучит многообещающе, — сказал Фонтейн и подмигнул мне.
Пока грузчики переносили мои, как выяснилось, никуда не годные пожитки, Фонтейн повел меня на экскурсию по моему собственному дому. Стоило отдать ему должное. С новыми модными светильниками, причудливыми произведениями искусства и стенами, выкрашенными в смелые, но притягивающие глаз оттенки, интерьеры смотрелись потрясающе. Фонтейн действительно был классным дизайнером.
Сейчас меня восхищала даже спальня. Глубокий оттенок пурпура казался почти коричневым — видимо, так выглядит страсть в винограднике. Вся новая мебель была в прованском стиле, выкрашена белой краской с эффектом кракелюра, все аксессуары и постельное белье — цвета матового антрацита и серебра. Взбитые подушки, казалось, только и ждали минуты, когда парочка ненасытных любовников сомнет их в пылу страсти.
Я не сомневалась, что Тайлеру понравится эта комната и что душ с шестью насадками для сексуальных игрищ он тоже оценит.
Дом был просто мечтой. Моей мечтой. Он явился кульминацией всех долгих лет тяжелого труда. Всех ночных дежурств и ранних утренних обходов. Всех ночей зубрежки перед экзаменами и бесконечных дней в операционной. Я заработала себе этот уютный большой красивый дом. Он был моим призом. И я хотела разделить его с Тайлером.
А пока я хотела разделить с ним ужин. Габи привезла мне все необходимое для спагетти со всякой всячиной, но было уже почти семь, когда я услышала джип Тайлера на подъездной дорожке. Броня забегал кругами, не понимая, куда ему встать, чтобы лаем приветствовать гостя.
Я открыла входную дверь прежде, чем Тайлер успел постучать.
— Привет, ну наконец-то. Где ты был?
Броня лизнул ладонь Тайлера, и тот почесал пса за ухом в награду за старания.
Тайлер, помявшись на крыльце, наконец снял ботинки, и я за руку втянула его в фойе:
— Заходи же. Давай я все тебе покажу.
— Извини, что я так поздно. Дела заняли больше времени, чем я рассчитывал, ну и… сама понимаешь.
Он пожал плечами, и я потянулась его обнять. Объятия вышли дежурными. Что бы ни загрузило его сегодня утром, оно по-прежнему продолжало всей тяжестью давить ему на плечи. Моя радость потускнела.
— Что-то случилось?
— Ничего. Просто долгий день, — он чуть крепче обнял меня за талию.
— Не хочешь рассказать мне об этом? — спросила я.
— Нет, хочу, чтобы ты помогла мне об этом забыть.
Я улыбнулась и сильнее стиснула его в объятиях.
— Думаю, я могу это сделать. Я приготовила тебе ужин. Почти сама.
— Сама?
Впору было обидеться на его удивление, но, с другой стороны, я при нем даже горячего бутерброда в микроволновке не приготовила. Только разогревала суп, когда болела.
— Да, сама. Почти. Я даже использовала две разные конфорки на плите. Думаю, это тоже считается. — Высвободившись из его объятий, я повела его в кухню. — Что сначала — экскурсия или еда? Выбирай. Ужин все равно придется разогревать. Думала, ты придешь на полчаса раньше.
— Я же сказал: у меня были дела.
Резкость его ответа испугала меня.
— Я помню. Я и не собиралась тебя упрекать. Просто паста уже остыла.
— Мне жаль. — Это прозвучало неискренне. Не было ему жаль. Он по-прежнему пребывал в дурном настроении, причин которого я не знала.
— Наверное, сначала стоит поесть.
Он осмотрелся, медленно поворачиваясь кругом:
— Да, наверное. Что-то мне подсказывает, что экскурсия займет немало времени.
— Тогда садись. Хочешь вина? Габи принесла чудесное каберне.