Я внезапно почувствовала себя неуютно, стоя с пустыми руками. Могла бы и догадаться, что на белл-харборской вечеринке по случаю ожидания ребенка будет полно детей.
— Вы знакомы с моей племянницей? Пойдемте, я вас с ней познакомлю, — Доди потянула меня за руку, из-за чего я чуть не пролила пунш, пока пробиралась за ней сквозь толпу. Тайлер последовал за нами с ироничной улыбкой на лице.
Если Дез Макнайт и удивился, увидев меня здесь, то не показал виду. Его жена тоже. Она тепло улыбнулась.
— Смотрите, кого я нашла, — певучий голос Доди прорезал толпу. Ей бы вести продажи на аукционах.
— Ивлин, здравствуйте, — сказал Дез. — Тайлер. Рад, ребята, что вы смогли к нам выбраться.
Тайлер покраснел, пока они жали друг другу руки, и до меня вдруг дошло, что они уже встречались раньше, но не при таких благоприятных обстоятельствах, а когда Дез оказывал ему первую помощь у себя в отделении. Впрочем, по манере поведения Деза догадаться об этом было невозможно.
— Спасибо, что пригласили нас, — ответил Тайлер.
— Спасибо, что приняли приглашение, — Дез наклонился вперед. — Прошу заметить, что обычно наш дом не утопает в розовом. Но Фонтейн выбрал тему, и его было не остановить.
Сэди кивнула, соглашаясь с ним:
— Мой двоюродный брат занимался украшением дома. Не судите нас строго.
Не осуждать их? Я кивнула и улыбнулась, и немедленно почувствовала себя свободнее. Даже осмелилась взять Тайлера под руку.
— Я работала с Фонтейном. Он упорно придерживается своих художественных идей. Он считает, что моя спальня должна походить на султанский гарем.
— А что, — Доди подошла ближе. — Я считаю, все здесь выглядит просто восхитительно. Много розового, как раз для девочки. У них будет девочка, вы знали об этом? Еще одна девочка, как эти две красавицы, — она показала на близняшек. — Это Шелби, а это — Сидни, — Она вдруг яростно почесала голову. — Ох, или эта — Сидни, а та — Шелби? Никогда не могу их различить.
— У меня Шелби, — сказал Дез. А потом посмотрел на жену: — Я прав?
Она игриво шлепнула его по руке:
— Хватит притворяться, будто не отличаешь их друг от друга. Это не смешно.
Но его взгляд говорил о том, что он вовсе не шутил. Я спрятала улыбку за бокалом с пуншем.
— Доктор Роудс скоро сделает мне операцию, но, конечно, все вы про это уже знаете. Разве я не счастливица? Меня будет оперировать лучший хирург Белл-Харбора.
— Вы очень добры, Доди, но я уверена — в городе полно хороших хирургов, — сказала я.
— Ой, божечки-кошечки. Я же знаю, какой вы классный специалист. Не нужно заниматься самодефекацией.
Дез заржал, Сэди ахнула. Я услышала, как Тайлер у меня за спиной давится смехом.
— Ты хотела сказать — «самодепрекацией»[17], мам! — крикнул Фонтейн откуда-то из-за моего плеча.
— Ну да! А что? А я что сказала? О боже мой! Эта чертова Анита Паркер сейчас стащит все мятные печенюшки. Анита!
В вихре розовой органзы Доди унеслась выполнять новую миссию.
— А сколько уже вашим малышкам? — спросил Тайлер, протягивая руку и пожимая пухлую детскую пяточку.
— Почти пять недель. И все это время они ведут ночной образ жизни, — ответила Сэди.
— Наверное, с близняшками и забот в два раза больше, — произнес он с таким видом, будто прекрасно разбирался в младенцах.
— Да, — сказала она, — но старшие дети помогают.
Дез усмехнулся:
— Помогают — это сильно сказано. Позавчера наш сын хотел положить близняшек в игрушечную машину, прицепить ее к велосипеду и покатать по улице. Я едва успел вовремя остановить этот веселый паровозик.
[17] «Self-deprecation» — термин современной американской психологии, «самоуничижение», «умаление собственных заслуг».