То, что я услышал, очень похоже на работу допплеров. Дахемский ковен, которого я считал уже почти уничтоженным, поднял голову и подослал их в мою Академию. Как я мог не просчитать такого хода заранее?!
Дахемский ковен. В моей Академии. Угрожает моим студентам.
Угрожает Василисе.
При мысли о ней Призрак взревел, а мои ладони сами стиснулись в кулаки. Меня захлестнуло дикое, иррациональное желание всё немедленно бросить и мчаться к ней. Схватить и не отпускать от себя ни на шаг, чтобы ни одна капля проклятой чёрной магии Гоножа не коснулась её…
Зачем я позволил ей уйти, мелькнула в голове лихорадочная мысль. Внезапно амулет и призраки в качестве охраны показались слишком слабым средством. Решено. Я сам не отойду от неё ни на шаг, пока не очищу Академию от всей этой нечисти.
От этой мысли на душе стало спокойнее, и я распорядился:
– Всех, кто странно себя ведёт, выявить и собрать в отдельном помещении. Все комнаты и аудитории Академии будут тщательно проверены…
И, сделав паузу, жёстко сказал, обведя всех пристальным взглядом:
– В стены Академии проникли лазутчики Дахемского ковена. Думаю, никому из вас не нужно пояснять, кто это такие.
Ответом мне стало повисшее в воздухе потрясённое гробовое молчание.
– Демоны тебя побери, Алдериан! – взревел Альварес, отбросив все правила приличия, – ты издеваешься? Я сам, лично, помогал укреплять защиту Академии! Хочешь сказать, это не помогло?!
– Хочу сказать, что где-то была допущена ошибка, – сверкнул я на него глазами, – и сейчас не время искать виноватых или заниматься самобичеванием! Гораздо важнее – найти всех чёрных колдунов, ведьм, допплеров и демоны знает, кого ещё, пока не стало слишком поздно!
Притихшие во время моей отповеди собравшиеся смотрели на меня во все глаза, явно боясь вымолвить и слово.
БУМ!
Все вздрогнули, а Альварес, саданувший кулаком по стене, прошипел:
– Клянусь, я лично отыщу каждого ковенского недобитка и допрошу его!
– Я прекрасно понимаю вас, командор, – откликнулся я. Это не было лукавством. Я прекрасно знал, что у Альвареса свои счёты к Дахемскому ковену, по вине которого чуть не пострадала его жена и дети, – можешь начать допрос с этого.
И подтолкнул по столу сосуд Безмолвия, где был заточён допплер. Альварес перехватил его и поднял.
– Что это? – с подозрением уставился он на меня.
– Это тот шпион ковена, которого я схватил, – лаконично ответил я, – к счастью для нас, он оказался недостаточно сообразительным и попался по собственной глупости.
Альварес недоумённо посмотрел на меня, а я вдруг отступил назад и покачнулся. В глазах резко потемнело, а виски сдавило, словно я только что получил мощнейший удар по голове.
Давно забытое, но усиленное в тысячу раз чувство затопило меня. Призрак взревел, словно что-то причинило ему острейшую боль.
– ВАСИЛИСА…
– Василиса в опасности, – одновременно выдохнули мы с ним.
Всё замерло, словно застыв в толще воды. На меня уставились все, кто был в комнате, но мне было плевать.
Я понял, что совершил ужасную ошибку, позволив Василисе уйти из моего кабинета одной. Я не должен был отпускать её от себя ни на секунду!
Инстинктивно рванул на себе ворот рубахи и вытащил висящий там амулет – близнец того, что я дал Василисе. Сжал в кулаке и закрыл глаза, сосредоточившись.
Отклик пришёл мгновенно. Она была в общежитии.
– Слава Матери-Драконице, – пробормотал я и сказал уже громче:
– Командор Альварес и остальные, оставляю на ваше попечение допплера. Допросите его. Вытяните из него все возможные сведения. Мне надо покинуть вас по неотложному делу.