За портами должен был остаться лишь мелкий ремонт судов, выведенных в «3-ю категорию резерва» (видимо, имелся в виду второй резерв, так как «3-й категории резерва» в русском флоте не было, корабли состояли в действующем флоте, 1-м и 2-м резервах[295]), а капитальный передавался судостроителям. Для координации ремонтной деятельности портов учреждался особый центральный орган (в других проектах МГШ обычно именовавшийся Главным управлением верфи или просто верфью).
Наиболее оригинальной чертой данного проекта было «раздвоение» управления артиллерийским и минным делом на флоте. Товарищу морского министра непосредственно подчинялись Артиллерийский и Минный отделы. Они должны были следить за развитием техники, разрабатывать образцы вооружения, условия контрактов, проводить приемные испытания, разрабатывать технические вопросы, составлять инструкции, справочники и таблицы, снабжать порты соответствующими запасами и ремонтировать предметы минно-артиллерийского снабжения. Оба эти отдела, однако, не должны были иметь инспекторских функций по отношению к «плавающему» флоту. Начальнику Отдела нового судостроения (так в схеме обозначено лицо, именуемое в объяснительной записке главным директором судостроения), кроме прочих отделений, должны были подчиняться особые Артиллерийское и Минное отделения, обязанностью которых было «соображение» устройства корабля с нуждами соответствующего вооружения.
Новым было самостоятельное положение Электротехнического и моторостроительного отделения Отдела нового судостроения, тогда как в предшествующих проектах электротехника включалась в минное дело. В будущем, предсказывал автор, возможно, потребуется выделить и моторостроение в ведение особого отделения. Отдел нового судостроения, согласно записке, отвечал за соответствие построенных кораблей тактико-техническим заданиям МГШ и морского министра, начальник этого отдела считался главным конструктором флота. Отдел нового судостроения не должен был исполнять инспекторские обязанности, так как вся инспекторская часть сосредоточивалась, по мысли А.В. Колчака, в штабе командующего флотом.
Отдел текущего ремонта должен был составлять смету на ремонт кораблей, инспектировать технические средства портов, собирать статистические сведения. При этом отношения портов и флота в деле ремонта строятся по схеме заказчик – исполнитель. В обязанности Управления оборудования и ремонта портов входила разработка вопросов строительства портов, контроль над ходом строительных работ, составление сметы и распределение кредитов. Отдел снабжения контролировал процесс заготовки всех предметов и материалов, могущих потребоваться флоту, кроме вооружения и боеприпасов. Сами операции по закупке этих материалов (масла, угля, «шхиперских припасов», то есть канатов, якорей, краски) осуществляли порты, в которых корабли «покупали» соответствующие предметы. Кроме расходных запасов в портах должны были быть накоплены неприкосновенные (мобилизационные), строго отделенные от расходных. Обмундирование предполагалось выдавать на суда по нормам довольствия, без особых денежных расчетов. Предполагалось, что продовольствие корабли будут приобретать непосредственно у поставщиков, за исключением солонины и консервов, которые должны выдаваться портами для освежения мобзапасов. К записке прилагались проекты «Положения об Артиллерийском отделе»[296] и «Наказа» этому отделу[297], разработанные достаточно подробно.
По свидетельству офицера МГШ капитана 2 ранга графа А.П. Капниста, существовала еще одна записка на ту же тему, написанная «лейтенантом Черкасовым»[298]. Такую записку в архиве нам обнаружить не удалось. Из карандашной пометки на одном из экземпляров записки А.В. Колчака следует, что она была написана в соавторстве с лейтенантом В. Н. Черкасовым 1-м[299]. Видимо, А. П. Капнист имел в виду совместную записку А. В. Колчака и В.Н. Черкасова.
Граф Алексей Павлович Капнист (1871-1918) был еще одним примечательным сотрудником МГШ. Он участвовал в походе в Китай в 1900 г., а в 1903-1906 гг. был морским агентом в Австрии и Италии, затем прослужил два года старшим офицером додредноутных линейных кораблей на Черном море и в 1908-1910 гг. еще два года провел в МГШ. Затем граф оставил морскую службу, став уездным предводителем дворянства в Черниговской губернии, получил почетное придворное звание шталмейстера. С началом Первой мировой войны он вернулся на флот, став исполняющим должность помощника начальника МГШ А. И. Русина. После Февральской революции последовал последний взлет карьеры А.П. Капниста, его произвели в контр-адмиралы, а с 27 июля 1917 г. назначили последним начальником МГШ в дооктябрьский период. А.П. Капнист не принял советскую власть и 15 ноября 1917 г. был отстранен от должности и арестован за отказ подчиняться Совнаркому и Военно-морскому революционному комитету. Впрочем, вскоре бывшего графа отпустили на свободу, он уехал на Кавказ. В октябре 1918 г. в Пятигорске А.П. Капнист был арестован как заложник и казнен во время красного террора.
27 августа 1908 г. исполняющий должность главного инспектора минного дела МТК генерал-майор А.А. Ковальский подал морскому министру записку, содержавшую проект «Положения о Минно-электротехническом отделе»[300]. Он предлагал разделить его на четыре части по специальностям: Минная, Подводного плавания, Электротехническая и Радиотелеграфная. Будущее учреждение должно было подчиняться товарищу министра и объединять технику и хозяйство в пределах своей специализации. Возглавлять его должен был главный минер флота.
Характерно, что новая Минно-электротехническая часть должна была заниматься и вопросами подводного плавания. В 70-е гг. XIX в. минное дело и электротехника были объединены, поскольку в то время они были тесно связаны (были распространены гальванические мины заграждения и проч.). Традиция постепенно укрепилась. Вероятно, поскольку главным оружием подводных лодок были торпеды, А.А. Ковальский и присоединил к этим двум специальностям еще подводное плавание.
А.А. Ковальский подробно разработал и штаты нового отдела. Последствий эта записка, по-видимому, не имела. Можно предположить, что в качестве контрпроекта в МГШ было создано «Положение об Отделе подводного плавания Главного управления кораблестроения и вооружения», к которому прилагались штат, объяснительная записка к штату и «Наказ»[301].
В январе 1908 г., вскоре после начала работы комиссии А.А. Вирениуса, возникла еще одна комиссия под председательством товарища морского министра И.Ф. Бострема. В ее задачи входила более подробная разработка тех оснований нового устройства морского ведомства, которые были намечены на совещании 5 января. Она завершила работу в начале мая 1908 г. Комиссией были составлены «Основания для общего образования управления флотом и морским ведомством»[302]. В МГШ к этому совещанию был создан очередной проект системы управления ведомством, причем за основу была взята схема, предлагавшаяся еще в январе Л.А. Брусиловым. В новом варианте учреждения, подчиненные товарищу морского министра, были организованы точно так же, как предлагал А.В. Колчак в своей записке от 10 мая 1908 г. (см. Приложение 16). Наименование должности «главный начальник флота и морского ведомства» было изменено на «морской министр», а «морской министр» из январской схемы был переименован в «товарища министра». Как обычно, в схеме отсутствовал ГМШ, зато имелось Управление по комплектованию флота. По-видимому, именно на заседаниях этой комиссии МГШ дал «последний бой» за свои идеи, но схема, предложенная представителями МГШ, не произвела впечатления на других членов совещания. Во время его работы отставка Л.А. Брусилова с поста начальника МГШ была предрешена, поэтому его позиция не могла иметь большого веса.
Обращает на себя внимание смена многих высших руководителей морского ведомства летом 1908 г. Выше уже говорилось о том, что по инициативе И.М. Дикова с 16 июня 1908 г. оставил свой пост начальник МГШ Л.А. Брусилов, ставший младшим флагманом Балтийского флота, что если не формально, то фактически являлось существенным понижением. Его место с 11 августа занял бывший помощник начальника ГМШ контр-адмирал А. А. Эбергард. Можно предположить, что назначение на этот пост «человека ГМШ» означало стремление И.М. Дикова заставить МГШ следовать в русле проводимых им мероприятий. 7 июня И.Ф. Бострем был перемещен с поста товарища министра на должность командующего Черноморским флотом, сменив там контр-адмирала Р.Н. Вирена, ставшего главным командиром Кронштадтского порта. Вскоре, 24 ноября, был заменен и командующий Балтийским флотом контр-адмирал Э.Н. Щенснович на контр-адмирала Н.О. фон Эссена, который до этого командовал дивизией эсминцев. Надо заметить, что они пользовались репутацией боевых адмиралов и стали известны как командиры броненосцев Первой Тихоокеанской эскадры. Э.Н. Щенснович командовал «Ретвизаном», отличившимся во время боя в Желтом море 10 августа 1904 г., а Н.О. фон Эссен – «Севастополем», который до конца вел огонь по японским войскам и единственный был затоплен на внешнем рейде так, что японцы впоследствии не смогли поднять его.
Такие серьезные перестановки в руководстве морского ведомства могли быть вызваны окончанием борьбы вокруг новой схемы организации Морского министерства.
Между тем, обсуждение проектов реформ шло своим чередом, и 6 июня 1908 г. было созвано первое заседание очередного совещания для обсуждения проекта организации хозяйственно-технической части морского ведомства, работа которого продолжалась до середины июля[303]. Оно должно было продолжить работу «Комиссии по преобразованию технической и хозяйственной частей в морском ведомстве» под председательством А. А. Вирениуса. На совещании были изменены полномочия Адмиралтейств-совета: он лишился права обсуждать «важнейшие вопросы состояния флота и морского ведомства», в его компетенции были оставлены лишь законодательные дела и решение части хозяйственных дел, хотя подобное сужение полномочий было скорее формальностью, так как влияние Адмиралтейств-совета на решение важных вопросов было невелико. В число технических отделов, подчиненных товарищу министра, был введен Опытовый отдел[304], однако в сводной схеме он отсутствует[305] и вновь появляется в окончательном, печатном варианте схемы[306]. Возможно, эти перипетии отражают разногласия, возникшие на совещании по данному вопросу, но в журнале они не нашли отражения. В ходе дискуссии прозвучала мысль о слиянии
Кораблестроительного и Механического отделов. В ответ на это 6 июля 1908 г. представитель Инспекции механической части МТК полковник Корпуса инженер-механиков Н.И. Ильин зачитал свою записку, в которой доказывал, что слияние этих двух отдельных частей не приведет к успеху[307]. Совещание выработало единую структуру отделов. Каждый из них, по первоначальным предположениям, должен был состоять из Технического и Кредитного отделений, но затем было решено добавить Инспекторскую и Общую части с переименованием всех отделений в части[308].
К данному совещанию в МГШ был подготовлен любопытный вариант «департаментской» организации управления ведомством[309]. В деле сохранилась только та часть этой записки, которая была посвящена вопросам организации хозяйственно-технической части. Нетипичное для Морского министерства начала XX в. название подразделения «департамент», возможно, связано с постоянными протестами Министерства финансов против сложившейся трехзвенной структуры управления военным и морским ведомствами (инспекция, главное управление или управление – отделение или часть – делопроизводство). В финансовом ведомстве считалась более экономичной двухзвенная структура типа департамент – стол (делопроизводство). Впрочем, несмотря на название «департамент», трехзвенная структура сохранилась и в рассматриваемом проекте, хотя автор предусматривал возможность переименования департаментов в отделы, отделов в отделения, а отделений в делопроизводства[310].
Этот проект был развитием идей, изложенных в записке А.В. Колчака от 10 мая 1908 г., но раздробление управленческих функций здесь доведено до последнего предела. Если А.В. Колчак предлагал выделить из Отдела нового судостроения только Артиллерийский и Минный отделы, подчиненные Главному управлению судостроения, то в рассматриваемой записке артиллерийско-минной частью на флоте должны были ведать три подразделения министерства. Они разделялись между соответствующими отделениями Отдела судостроения («соображение» артиллерийско-минного вооружения с конструкцией корабля) и отделениями Научно-технического отдела сооружений и боевого снабжения (разработка образцов вооружения и боевого снабжения). Оба эти отдела входили в состав Департамента нового судостроения. Кроме того, в Департаменте снабжения должен был функционировать Отдел боевого снабжения, непосредственно обеспечивающий флот снарядами, торпедами, минами заграждения и т. д. Вряд ли введение подобного порядка могло способствовать упрощению структуры управления и увеличения ее эффективности. Судя по всему, это было ясно и самим сотрудникам МГШ, поэтому проект так и не был вынесен на обсуждение.
25 июня 1908 г. приказом морского министра № 176 была назначена комиссия для разработки «Положения об управлении флотом и морским ведомством», ее председателем стал начальник Законодательной части ГМШ С.П. Дюшен, а с 28 декабря 1908 г., после ухода С.П. Дюшена в отпуск, ее председателем стал тайный советник Ф.А. Дегтерев, ранее занимавший пост начальника Счетного отдела ГУКИС, а в то время числившийся по Морскому министерству[311]. То, что председателем этой комиссии стал представитель ГМШ, было свидетельством поражения МГШ, который до этого стремился сосредоточить в своих руках всю разработку преобразований. За основу была взята схема, принятая в январе 1908 г. За начальником МГШ сохранялось право личного всеподданнейшего доклада в присутствии министра. В комиссии были постепенно выработаны «Наказ Морскому министерству» и Положения: «О Морском министерстве», «О Морском Генеральном штабе», «О Механическом отделе», «Об Артиллерийском отделе», «О Минном отделе», «О Строительном отделе», «О Главном гидрографическом управлении», «О Счетном отделе», «Об отделе снабжений» и «О Канцелярии Морского министерства»[312]. «Положения» и «Наказ» представляли, в основе своей, аналогичные документы 1885 г. с минимальными дополнениями. Новым было только «Положение о Морском Генеральном штабе», которого в конце XIX в. не существовало. Единственное заметное изменение претерпела, по сравнению со схемой 5 января 1908 г., Канцелярия Морского министерства. Согласно «Положению о Канцелярии Морского министерства», она должна была теперь состоять из четырех подразделений: Законодательной, Кодификационной и Распорядительной частей и Делопроизводства Адмиралтейств-совета.
Совещание по преобразованию хозяйственно-технической части, созванное 6 июня, закончило работу к 19 июля 1908 г., выработав «Основания реорганизации управления флотом», которые были представлены Николаю II. В середине августа император распорядился созвать Особое совещание под своим председательством[313]. В его состав вошли: только что назначенный товарищем морского министра контр-адмирал С.А. Воеводский, начальник ГМШ контр-адмирал Н.М. Яковлев, контр-адмирал А.А. Эбергард (11 августа того же года назначенный начальником МГШ), командующий Балтийским флотом контр-адмирал Н.О. фон Эссен, его предшественник вице-адмирал К.П. Никонов и бывший морской министр А.А. Бирилев. Кроме них на совещании должны были присутствовать и адмиралы, пользовавшиеся особым личным доверием царя: «состоящий при особе ЕИВ» вице-адмирал Н.Н. Домен, который был флаг-капитаном Николая II в 1893-1905 гг., его преемник в должности флаг-капитана вице-адмирал К. Д. Нилов, бывший управляющий Морским министерством адмирал Ф.К. Авелан и бывший наместник на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев. Надо полагать, что присутствие морского министра подразумевалось. Представляется, что состав этого совещания носит отпечаток личных симпатий императора. Не говоря уже о группе придворных моряков, участие бывших министров и командующих в подобном совещании было совершенно необязательным. Из одиннадцати его участников ответственными должностными лицами являлись только пятеро (включая морского министра). Это открывало простор для совершенно безответственных предложений по реорганизации министерства. Поэтому для предварительного обсуждения позиции «действующих» чинов ведомства министром было созвано частное совещание, состоявшееся 13 и 16 августа[314]. На нем была выработана общая позиция по ряду важных вопросов, в частности, о том, что:
– товарищ министра должен исполнять обязанности председателя Адмиралтейств-совета в отсутствие министра только в том случае, если он является старшим по чину среди присутствующих;
– дела по текущему ремонту должны быть сосредоточены в особом отделении в составе Кораблестроительного отдела;
– при инспекторе учебной части вводился совет из начальников морских учебных заведений и представителей от МГШ и ГМШ;
– обязанности начальника ГМШ должны быть определены точнее, на что и ранее указывали представители МГШ.
Участники совещания не пришли к общему мнению по вопросу о подчиненности библиотеки и типографии Морского министерства, на которые претендовали ГМШ, МГШ и ГГУ.
Нами не было обнаружено каких-либо свидетельств о ходе данного совещания и принятых им решениях. Вероятно, совещание всех высших руководителей морского ведомства под председательством Николая II так и не состоялось.
Казалось, пройдет еще несколько месяцев, и реорганизация Морского министерства, наконец-то, осуществится, но вмешался личный фактор. 8 января 1909 г. И.М. Диков уходит в отставку с поста морского министра, и его место занимает контр-адмирал С.А. Воеводский. Официальной причиной ухода И.М. Дикова был его преклонный возраст: 22 июня 1908 г. ему исполнилось 75 лет, «…и хотя он вполне сохранил умственные силы, – писал А.Н. Крылов, – но ему трудно было ездить в Государственную думу и ее комиссии и еще труднее присутствовать на заседаниях Совета Министров, где полновластным председателем был П.А. Столыпин», тем более что заседания Совета Министров часто затягивались до трех, а то и половины четвертого ночи, а рабочий день морского министра, по традиции, начинался уже в восемь часов утра[315].
Одной из действительных причин увольнения И.М. Дикова явился кризис, вызванный внесением в Государственную думу и Государственный совет штатов МГШ весной 1908 г. Он был связан с тем, что Государственная Дума утвердила не только отпуск средств на организацию МГШ, но и штаты этого органа, хотя, по существовавшим в то время в кругах высшей бюрократии представлениям, утверждать штаты в военном и морском ведомствах мог только царь. Вопрос об утверждении Думой штатов МГШ был настолько мелким, что «покушения» на права царя со стороны представительных органов не усмотрели ни в Морском министерстве, ни в Совете министров. Его заметил только Государственный совет, проваливший новые штаты, чтобы насолить П.А. Столыпину, который выглядел опасным либералом в глазах крайне-правых членов верхней палаты российского парламента.
Другой причиной увольнения И.М. Дикова могло стать недовольство Николая II таким проектом реорганизации Морского министерства. Вообще надо отметить, что смена министров была привычным для Николая II способом ухода от сложных проблем внутренней политики. Видимо, последнему царю казалось, что вместе с бывшим министром уходят и те неприятные для монарха события, которые связывались с его деятельностью. Действительно, в январе-феврале 1908 г. на совещании высших руководителей министерства был принят план реорганизации, предлагавшийся морским министром И.М. Диковым. В общем, этот план предвосхищал позднейшую реорганизацию ведомства в 1911 г. и предусматривал сохранение единства морского ведомства.
В течение того периода подготовки реорганизации центрального аппарата морского ведомства, который приходится на 1907-1909 гг., разработка новой схемы управления министерством шла довольно успешно. К концу лета 1908 г. подготовили «Положение об управлении
Морским министерством» и «Наказы» его подразделениям. Можно предположить, что если бы И.М. Диков дольше оставался на своем посту, морское ведомство был бы реорганизовано уже в начале 1909 г.
На этот же период пришелся пик активности офицеров МГШ, которые пытались провести в жизнь проект разделения единого морского ведомства на три независимых друг от друга структуры. Офицеры МГШ видели свой идеал в организации немецкого флота, которую всячески превозносили. При этом нам представляется, что было бы бесперспективным искать зависимость между демократическими, либеральными или консервативными политическими убеждениями того или иного высокопоставленного офицера и теми конкретными повседневными управленческими решениями, которые он должен был принимать. Нам видятся бесплодными и попытки связать либеральные или консервативные взгляды государственных и общественных деятелей с той или иной внешнеполитической ориентацией.
[295] Приказ по морскому ведомству № 273 от 8 декабря 1907 г. // Морской сборник. 1908. № 1. Отдел официальный. С. 8-12.
[296] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1.Д. 1213. Л. 117-117 об.
[297] Там же. Л. 118-124.
[298] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1285. Л. 68.
[299] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1223. Л. 100.
[300] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1241. Л. 444-446.
[301] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1213. Л. 322-328.
[302] Там же. Л. 75-80.
[303] РГА ВМФ. Ф. 420. Оп. 1. Д. 89. Л. 3-64, 159-170.
[304] Там же. Л. 46.
[305] Там же. Л. 49а.
[306] Там же. Л. 170.
[307] Там же. Л. 51-52.
[308] Там же. Л. 12-22.
[309] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1213. Л. 281-304.
[310] Там же. Л. 293.
[311] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1213. Л. 204; Ф. 410. Оп. 3. Д. 728. Л.101-102.
[312] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1213. Л. 253-275 об.
[313] РГА ВМФ. Ф. 420. Оп. 1. Д. 89. Л. 288.
[314] РГА ВМФ. Ф. 420. Оп. 1. Д. 89. Л. 319-323.
[315] Крылов А.Н. Мои воспоминания. С. 158-159.