– Мяхри твоя уже почти невеста. Долго в девках не засидится. Такая красавица! И руки золотые. Ладная она, и ковры ткёт, и готовит. Такую каждый будет рад в семью взять. А Гуля ребёнок совсем.
– Это точно. Ей бы куклы наряжать, птиц кормить да в бутылочки свои что-то переливать и духи мастерить, – улыбнулась мама.
Музыка заиграла громче, и несколько девушек вышли танцевать. Мяхри сорвала под окном розу и закружилась под музыку. Прямая спина, стройная фигура, длинные, слегка волнистые волосы, поднятые наверх и повязанные ярким платком, красное платье в пол и игривая улыбка на губах. Девушка подняла руки над головой и легко закружилась, как будто бы она не танцевала, а плыла по земле, и роза в руке плавно двигалась в такт музыке. Гуля смотрела на сестру. Как только она научилась так танцевать? Когда перевела взгляд на Батыра, кровь ударила в лицо и в висках зашумело. Батыр смотрел на Мяхри не отрываясь, немного наклонив голову, как будто исподлобья. Он не улыбался и был вытянут как струна. Парень рядом что-то говорил ему и смеялся, но, казалось, Батыр его не слушает. Гуле захотелось подбежать к Батыру и закрыть его глаза руками, чтобы он не смотрел на Мяхри, которая беспечно кружилась, вроде бы даже не замечая, что ею любуются.
Когда вечер перетекает в ночь, музыка, разговоры и смех детей медленно затихают, а потом и вовсе сходят на нет. Так бывает каждый праздник. Ждёшь его, ждёшь, а он отшумит, и остаётся гора посуды, воспоминания и разговоры.
Когда посуда была перемыта, Гуля положила на тарелку полумесяц ломтика дыни. Растопленный солнцем плод пах так сладко, что кружилась голова.
– Вот ты где, – Айна заглянула на кухню. Пойдём на топчане посидим, ночь послушаем.
– И дыню возьмём?
– Куда же мы без неё? – улыбнулась Айна.
Сёстры взяли поднос, вышли во двор и устроились на кошме на подушках.
– Хороший той получился, – сказала Айна. – Спасибо вам всем. Как же я буду скучать по нашим праздникам.
Лёгкий ветерок играл с резными листьями винограда. В воздухе пахло туей.
– У Реджепа ты свои праздники устраивать будешь.
– Это да. Только это будут уже его соседи и его семья. А здесь всё родное: и вы, и соседи, и этот топчан, – Айна ласково провела ладонью по кошме. Шерсть была мягкой и щекотала пальцы.
Алабай подошёл к сёстрам и улёгся на земле рядом, положив тяжёлую морду на лапы.
– И Акуш родной! – добавила Айна.
Услышав свою кличку, пёс поднял голову и одобрительно гавкнул.
– Понюхай, как дыня пахнет! – Гуля протянула дольку сестре. – Слаще ничего нет! – Думаю, тоже духи сделать и назвать «Сладкая дыня».
– Что ты всё нюхаешь, точно собака! – силуэт Мяхри высветился в проёме двери.
– Зачем ты так? Может, Гуля и правда парфюмером станет. Как Диор, например, – заступилась Айна.
– Ага, Диор! Смешно! – фыркнула Мяхри и скрылась в доме.
– Вот так она всегда, – Гуля перевела глаза на Айну.
– Не обращай внимания.
– Вот сделаю духи «Айна» и духи «Эдже», а ей не сделаю ничего. Или сделаю с кислым запахом и назову «Змея Мяхри».
– Ну, если с кислым запахом, то они не будут популярны, – засмеялась Айна.
– Вот и хорошо.
Гуля легла на кошму и положила руки за голову.
– В школе рассказывали, что здесь давным-давно шёлковый путь проходил. Я вот часто думаю, как это было? Кибитки, верблюды, нагруженные товаром, восточные красавицы. Представляешь, прямо здесь! Может, и они такую же дыню ели и думали, как хорошо и сладко она пахнет?
– Смешная ты, ребёнок ещё совсем, – Айна легла рядом.
– Я не ребёнок, – буркнула Гуля. – Смотри, звёзд сколько. Завтра прохладнее будет.
Конец ознакомительного фрагмента.