Розы пустыни: читать начало книги онлайн

Мяхри плела легко и быстро. Она доходила до середины станка и ждала Гулю, не забывая фыркнуть и закатить глаза, демонстрируя, как это долго и мучительно ждать неумелую сестру. Гуля старалась и перебирала струны основы ковра пальцами. Они путались и не слушались. Узлы получались корявыми, нож-крючок не слушался, гребень-колотушка соскальзывала с линии. Гуля торопилась, и от этого получалось ещё медленнее.

– Ну что ты возишься, копуша? Работай внимательнее, рисунок не сбей, – проворчала Мяхри. – Это тебе не чурек руками ломать.

Гуля шмыгнула носом. Ответить хотелось, но никак нельзя ответить этой змее. Ковёр для Айны должен быть мирным. Гуля прикусила губу до крови.

– Поплачь ещё, неумёха, – пробубнила Мяхри.

Гуля опустила глаза на рисунок. Узор расплывался от слёз. Она посмотрела на потолок. Выбеленный, он был ярким контрастом сочно-красным шерстяным нитям будущего ковра. Гуля старалась думать о чём-то приятном. Скорее бы вечер, и только бы Батыр пришёл. Посмотреть на него хотя бы со стороны. А может, удастся поговорить с ним на этот раз? Гуля молча перебирала нити пальцами и вязала узлы.

Вечер спустился на аул, как шёлковая шаль, легко и незаметно. В доме царило радостное веселье, какое обычно бывает, когда начинается той[8].

Во дворе на огне стоял огромный казан, в котором готовился плов. Несколько соседок пришли помогать маме резать мясо, морковь и лук. Женщины суетились вокруг казана. Вода кипела, и рис кувыркался в кипящем масле.

Айна стояла у тандыра и пекла чуреки. Волосы её были повязаны длинным платком с жёлто-зелёным орнаментом. Айна думала о том, что скоро она будет печь чурек для своего мужа и свекрови, и ей было чуточку грустно. И ещё печалило, что нет отца, он не сможет порадоваться за неё и отдать замуж за Реджепа. А если бы отец был с ними, то именно он сейчас готовил бы плов в казане.

– Готовить плов – дело мужское, – любил повторять отец. И правда, его плов считался лучшим во всём ауле. Вкусный. Горячий. Особенный. С пылу с жару, он обжигал пальцы, и рыжие брусочки моркови блестели, когда отец мешал плов шумовкой.

– Ассалам алейкум, – гости заходили по двое, по трое, принося что-то в руках. Соседские дети бегали между тандыром и столом, хватали чурек и конфеты. Самые смелые срывали зелёный виноград и тутовник и засовывали ягоды в рот.

– Не поспел ещё, чуть-чуть подождать нужно, – крикнула им Айна.

– Точно! Сколько бы дитя ни плакало, а тутовник поспеет вовремя, – сказала мама. Она любила туркменские поговорки.

Под виноградником на топчане была расстелена кошма, а на ней клеёнчатая скатерть, на которой стоял пузатый красный чайник, вокруг которого пиалы с таким же орнаментом. По краям топчана валялись цветастые подушки. На подносах лежала нарезанная дыня, лучший сорт, вахарман. Дыня была жёлтая и тяжёлая, как громадная растянутая по полюсам луна. Два больших арбуза красовались на подносе. Праздник будет что надо!

Мяхри и Гуля закончили работу и вышли помогать маме. Когда приходят гости, никому не скучно и каждому найдётся, чем помочь и что поесть.

– Вот они, умелицы мои, – встречала мама сестёр с широкой улыбкой.

– Я переоденусь и буду на стол накрывать, – Мяхри чмокнула маму и убежала в дом.

– Поможешь мне с лепёшками? – попросила мама Гулю и поцеловала дочь в макушку. – Как первый день прошёл? Получается?

– Трудно пока, – Гуля повернула к маме ладони. Пальцы были красные и всё ещё болели от кропотливой работы.

– Ты втянешься, я знаю. Проси Мяхри помочь, она такая ловкая, уже мастерица.

– Угу, – Гуля опустила глаза в землю, вздохнула и пошла в дом на кухню.

Гуля раскатывала лепёшки и опускала их в фыркающее масло, которое радостно встречало тесто и обволакивало его. Тесто пузырилось и поднималось на глазах. Восторг! Гуля снимала лепёшки со сковороды и посыпала их сахаром. Она не удержалась и положила в рот первую. Лепёшка была масляная и хрустела. Бисер сахара таял во рту. Гуля поглядывала из окна кухни во двор и видела соседей, входящих через калитку, и бегающих детей. Мяхри порхала как стрекоза, хохотала и металась между кухней и двориком, вынося посуду и тарелки с соленьями. Белый алабай[9] Акуш с лаем носился за детьми, а они с визгом убегали от него. Кто-то вынес колонки и включил музыку. Звуки мелодии смешались со смехом детей, голосами женщин, шипением масла в казане и лаем собаки. Темнело.

Вдруг сердце Гули на секунду замерло, а потом застучало, как табун ахалтекинских лошадей. Бум-бум. Бум-бум. Она ещё толком и не увидела Батыра, а просто почувствовала, что это он, завидев в темноте высокий силуэт. Гуля машинально откусила лепёшку и даже не поняла, вкусная та получилась или нет.

Она видела, что Батыр пришёл с двумя друзьями, одноклассниками Мяхри. Сначала они подошли к матери, поздоровались и направились на топчан к мужчинам. Мяхри тут же появилась с тарелками, разложила горячий плов и подала гостям. Мужчины о чём-то громко разговаривали. Гуля сложила готовые лепёшки на поднос и понесла гостям. Сейчас она поставит поднос перед Батыром. От этой мысли стало жарко и холодно одновременно.

В дверях Гуля столкнулась с Мяхри. Сестра ловко выхватила из рук Гули поднос и грациозно подняла над головой.

– Сама отнесу, – кинула она через плечо, удаляясь к топчану.

Гуля стояла и смотрела, как Мяхри поднесла поднос, как поставила его в центре стола, как улыбалась гостям и стрельнула глазами в Батыра. Слёзы подступили к горлу, Гуля сняла фартук, вышла во двор и встала у виноградника.

– Старшую замуж отдаёшь, поздравляю, – услышала Гуля и обернулась.

Мама стояла рядом с соседкой Марал.

– Потом остальных отдавать. Разлетятся девочки мои, как птицы, – вздохнула мама.

[8] Той – праздник.

[9] Алабай – среднеазиатская овчарка, порода собак.