Розы пустыни: читать начало книги онлайн

– Какая ты красивая, и волосы у тебя пахнут розами.

– А это потому, что я себе бальзам для волос делаю с розовыми лепестками. И тебе могу, – прошепчет Гуля.

А он скажет:

– А мне зачем? Я же мужчина.

И это точно. Батыр мужчина. Мужчина Гулиной мечты. Только в жизни Гуля редко разговаривает с ним. Почти никогда. В школе он учится на три класса старше, вместе с Мяхри. И Гуля видит его только иногда, когда он выгуливает своего коня. Увидит – и сразу отводит глаза. А он Гулю и не видит вовсе. А когда проедет, Гуля смотрит вслед на мужественную спину, на то, как Батыр красиво сидит на коне, на его сильные руки и тёмные волосы, развевающиеся, когда конь резвится и увлекает всадника за собой. Батыр будто сливается с ним, такой же ладный, стройный и мускулистый, как и конь его Алтын. Настоящее золото.

– А вот если…

– Что ты там бормочешь, полоумная? Спать мешаешь! Завтра sähetli gün. – Мяхри села на кровати, включила настольную лампу на тумбочке и посмотрела на сестру с нескрываемым раздражением.

Гуля резко отвернулась к стене и опять положила подушку на голову.

Глава 2

Утром птицы пели так громко, что Гуля проснулась. Так и должно быть в sähetli gün. Это особый день. День, когда по астрономическому календарю одобрено начало изготовления ковра. Мамы и Мяхри не было: видимо, уже готовились к празднику. На столе стоял большой чайник, накрытый яркой ковровой шапкой. Гуля налила чай в пиалу и отхлебнула. Блаженство! Зелёный чай с горной мятой как будто разлился по всему телу, и она была готова запеть, как птица. Рядом лежал чурек, завёрнутый в плотное полотенце. Гуля отломила кусочек. Чурек был ещё тёплым: видно, недавно из тандыра. Девушка намазала на чурек сливочное масло. Оно таяло и стекало в воздушные дырочки. Кухня наполнилась аппетитным сдобным запахом. Запахом утра. Запахом счастливого нового дня. Сегодня будет праздник в честь начала работы над ковром. Мама позвала всех соседей. Может быть, и Батыр придёт. Сердце радостно заколотилось. Гуля собрала крошки от чурека в ладошку, открыла окно и бросила птицам на подоконник.

– Вот ты где! – Беззвучно появилась на кухне Мяхри. Точно как змея. – Сколько раз говорить: не ломай чурек! А нож на что? Тебе в одно ухо влетает, до второго не доходит. Опять птицам крошки сыплешь, грязь разводишь! Скажу эдже.

– А мне нравится! Говори кому хочешь. Ябеда! – Гуля решила не обращать внимания и продолжать наслаждаться завтраком.

– Ты как со старшей сестрой разговариваешь, огрыза? Эдже! – и Мяхри выбежала из кухни.

«Сейчас начнётся», – подумала Гуля.

И точно. Через несколько минут появилась мама и следом Мяхри с гордо поднятой головой.

– Эдже, вот, она чурек ломает, крошки везде. Потом птицам сыплет. А убирать за ними кому? Всё мне, – возмущалась Мяхри. – И главное, дерзит. Эдже, скажи ей, что я старшая!

– Девочки мои, – мама подошла к дочерям и обняла обеих за плечи. – Вы сёстры. Значит, всегда должны уметь договориться. Всегда. Кровь – не вода. Всё утекает, а семья остаётся.

– Ага. Договоришься с ней! А за птицами мне убирать! – фыркнула Мяхри.

– И не убирай! Я сама могу, – парировала Гуля. – Ты никаких животных не любишь. Даже и пёс наш тебе обуза.

– А за что их любить? Грязь от них одна и вонь.

– Всё! – голос матери из ласкового превратился в стальной и как саблей разрезал воздух. – Я сказала, ругаться нельзя! Особенно сегодня.

Сёстры замолчали и опустили глаза в пол.

– Завтрак заканчивайте и пойдёмте к станку. Я молитву читать буду.

Накануне комната уже была готова для тканья ковра. Посередине стоял станок с натянутыми, как струны дутара[5], нитками, которые будут основой ковра. Окно было открыто, и свежий горный воздух ласкал тонкие тюлевые занавески.

Мать сложила руки на груди и прочитала молитву. Айна, Гуля и Мяхри стояли рядом.

– Народная мудрость гласит: «Вода – жизнь туркмена, конь – крылья туркмена, ковёр – душа туркмена». У ковра должна быть мирная душа. Как соткёте, так он служить Айне и будет. С любовью сделаете – он любовь и радость вашей сестре принесёт. С Богом!

– Вы уж постарайтесь, сестрички, – улыбнулась Айна и поцеловала в щёки обеих сестёр.

– Можно приступать, – разрешила мама, – А мы с Айной пойдём к празднику готовиться. – Плов нужно сделать, салаты, лепёшки испечь. Сегодня много народу вечером будет.

Мяхри и Гуля сели по обе стороны ковра и тоже прочитали молитву. Шерстяные струны основы были шершавыми и не слушались. На бумаге лежал рисунок. Ковёр будет красивым и богатым. Рисунок сложный, мама такой выбрала: повторяющиеся восьмиугольные гёли[6], ступенчатые пирамиды, кресты и зигзаги, а также стилизованные фигуры верблюдов и лошадей. Мяхри уже умела плести ковры, и иногда соседи звали её помогать. Девушку хвалили: «Умелая ковровщица растёт», – часто говорили маме, и та словно расцветала от этих слов. Ещё бы, с древних времён ковроделие считалось искусством. Если девушка в семье не перенимает ремесло от старших, это неуважение традиций. Так что Мяхри и здесь умничка. А вот для Гули это первая серьёзная работа. Раньше она только ткала гапылык[7] и торбы.

[5] Дутар – струнный музыкальный инструмент у народов Центральной и Южной Азии.

[6] Гёль – восьмиугольная фигура, повторяющийся элемент туркменского ковра.

[7] Гапылык – ковровое изделие П-образной формы.