Башмачник Ростом, Уильям Сароян и другие: Рассказы, новеллы, эссе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Индийцы гостеприимны. Нас то и дело приглашали к себе домой наши друзья и искренне нам радовались. А когда мы пришли в Мадрасский университет на кафедру профессора С. К. Найяра, он сразу же протянул нам лист бумаги. На бумаге от руки был нарисован план нескольких главных улиц Мадраса, по которым можно проехать к дому профессора. В левом верхнем углу стрелки указывали, где север, запад, восток и юг. Внизу — подробный адрес и телефон. Сразу видно, что в семье Найяра любят гостей, и для их удобства профессор нарисовал дорогу к своему дому и размножил рисунок на ротапринте.

Утром следующего дня по бумажке да по стрелочкам, указывающим, с какой стороны города как надо ехать, мы без труда нашли дом Найяра.

Мы провели в семье Найяра прекрасное утро. Он нам читал свои переводы, не читал, а пел — на малаяльском стихи поются. Он спел в своём переложении отрывок из поэмы Мирзо Турсун-заде «От Ганга до Кремля». В переводе Найяра издан на малаяльском сборник стихотворений советских поэтов от Владимира Маяковского до Вознесенского и Евтушенко. (Кстати, в Бангалуре один из индийских писателей подошёл к Станиславу Куняеву и сказал: «Вы — Евтушенко?»)

Мы познакомились с семьёй Найяра. О его младшем сыне, славном пятнадцатилетнем мальчике, я сказал:

— Он будет хорошим человеком.

— А что такое плохой человек? — спросил Найяр.

Пусть всякий отец удивится, как удивился Найяр: «Будет хорошим человеком! А как же иначе? Ребёнок и должен стать хорошим человеком. А что такое ребёнок, который станет плохим человеком?»

В Калькутте я встретился с армянскими детьми, учениками армянского колледжа, основанного в 1821 году. Издавна в Калькутте и Мадрасе, а также и в некоторых других городах Индии существовали армянские колонии. В любом современном учебнике по армянской истории можно найти сведения о том, что во второй половине XVIII века армянские колонии в Индии становятся центром движения за освобождение Армении. Можно найти рассказы о деятельности Иосифа Эмина (Калькуттская колония) и Шаамира Шаамиряна (Мадрасская колония). Оба эти деятеля не мыслили освобождение Армении без помощи России. Они искали и устанавливали контакты с русскими государственными деятелями. В Индии была организована армянская типография. Сподвижник Иосифа Эмина Мовсес Баграмян в 1773 году издал в Мадрасе «Новую книгу, называемую увещеванием», книгу патриотическую, призывающую армянскую молодёжь бороться за освобождение родины. Наконец, если первая армянская книга была издана в Венеции (1512 год), то первое периодическое издание на армянском языке вышло в Мадрасе — это был ежемесячный журнал «Аздарар» («Вестник»), первый номер которого помечен 1794 годом.

Многие индийцы знали об этих фактах и рассказывали нам о них. (Несколько лет назад было издано в Калькутте на английском языке обстоятельное исследование Анны Базель «Армянские поселения в Индии».) В Калькутте и в Мадрасе индийские друзья показали нам армянскую церковь и армянскую улицу:

— Вот смотрите, улица так и называется — Армянская!

А я стоял на многолюдной Армянской улице в Калькутте и смотрел, как индийские ремесленники мастерили чемоданы, крытые железом, и тут же продавали их.

Но сами армяне сложили, как говорят, чемоданы. И в Калькутте, и в Мадрасе осталось всего несколько армянских семейств. Остальные разъехались. И всё-таки армянский колледж в Калькутте существует. В нём около двухсот учеников. В основном это дети, прибывшие из Ирана, из тамошних армянских колоний.

На встрече с учениками армянского колледжа был вместе с нами знаменитый бенгальский поэт Субхас Мукерджи.

— Я полюбил этот большеглазый мир армянских детей, и во мне укрепилась давнишняя моя мечта съездить в Армению и написать об Армении, рассказать индийскому читателю о родине этих детей.

В Калькутте мы побывали в армянской церкви. Здание церкви — одно из старейших в городе. Настоятель, красивый молодой человек по имени Акоп, изучал армянские рукописные книги и старые печатные издания. Я ему подарил сборник стихов средневекового армянского поэта Наапета Кучака «Сто и один айрен». Он перелистал сборник и тут же посоветовал мне в 7-м айрене «капа» перевести словом «ряса». У меня в подстрочном переводе было нейтральное «одежда» («Откину край одежды»). Поправка настоятеля многое меняла:

Любит не просто некто, а служитель церкви, человек в рясе.

— В переводе это должно быть передано, — говорит настоятель.

В одном из магазинов, где мы покупали сувениры, настоятель вдруг стал торговаться, требовать, чтобы хозяин магазина сбросил ещё две рупии. Настоятель рассердился, хотел было вернуть купленные сувениры (вырезанные из дерева статуэтки Будды). А когда рупии были получены, настоятель тут же, на виду у хозяина, отдал их нищенке с ребёнком, которая долго стояла у порога, боясь войти в магазин. Отдал и сказал, чтобы она ушла.

Я познакомился в армянском колледже с одной из преподавательниц — милой Ратна Гангулу Молохарпур. Мы с ней говорили по-армянски. Она переводит на бенгальский язык стихотворения армянских поэтов Ованеса Туманяна и Аветика Исаакяна… В Индии, стране многоязычной, вообще много переводят. Очень интересуются опытом советской переводческой школы. И сами много думают о проблемах художественного перевода.

Калькуттский прозаик Мани Шанкар Мукерджи рассказал нам старую притчу об индийской принцессе, китайском императоре и… художественном переводе:

— Жила-была в Индии принцесса. И жил-был в Китае император, который влюбился в принцессу. Приехали высокие послы от императора китайского к императору индийскому. Китайский император, говорят они, просит руки вашей дочери. Согласие было дано, и принцессу снарядили в путь. Но когда караван прибыл в Китай, принцесса была мертва: она не вынесла длительного путешествия. Так и переводы. На пути из одного языка в другой (а это трудный путь) оригинал умирает. И хотя далеко от Калькутты до Москвы, мне говорили, что русские писатели умеют перевести книгу так, чтобы не повредить живому дыханию оригинала.

Шанкар (так он подписывает свои книги) — известный бенгальский прозаик, его книги переведены на многие языки, а роман «Перекрёсток» издан на русском языке («Прогресс». М., 1968). Шанкар — человек весёлый, заразительно смеющийся.

— Писательское дело — серьёзное дело. И этим серьёзным делом должны заниматься серьёзные люди. Чтобы понять писателя, надо понять его книги, — пародировал Шанкар кого-то из бенгальских критиков.

Некоторые произведения Шанкара экранизированы. Сейчас по его юмористическому рассказу «Была такая страна» снимается комедия. Это рассказ о мальчике и кандидате в депутаты. Мальчик изобрёл чудодейственную сигарету. Стоит её выкурить, и целый час говоришь одну только правду. Кандидат в депутаты выступает перед избирателями, но так как его угостили той самой чудодейственной сигаретой, то он говорит о подлинных своих намерениях. Мы пришли на студию, когда снималась эта сцена. Будущий депутат не кричал (как это было принято в той стране), что он осчастливит народ. Будущий депутат посвящал избирателей в свои замыслы: он станет депутатом и осчастливит себя. Получалось действительно смешно. Комизм не в том, что политик, домогающийся депутатства, лжёт. Если бы он бессовестно лгал, было бы совсем не смешно. Было бы, очевидно, скучно. Комизм в том, что он говорит правду и изменяет себе, изменяет элементарным «нормам морали».

Фильм снимает известный кинорежиссёр Тапан Синх.

— Он заставляет зрителя смеяться и плакать, — говорит Шанкар о Синхе. Он же нам объясняет, что фильмы, посвящённые серьёзным социальным проблемам, снимаются, как правило, в Калькутте. В Бомбее всё больше делают фильмы по голливудским образцам с острыми, закрученными сюжетами. Критически отзывается Шанкар о фильмах сентиментальных, перегруженных танцами, музыкой и песнями.

В одной из деревень (палящее коричневое солнце, коричневые поля, хижины с островерхими соломенными кровлями почти до самой земли) нам говорили, что кино очень популярно в народе, что крестьяне мечтают попасть в город, чтобы посмотреть фильм. Это же целое событие в их жизни, это другая, красивая жизнь. И, конечно, им не кажутся утомительными фильмы, обильно сдобренные песнями и танцами. А если говорить о собственно индийском танце, собственно музыке и песне безотносительно к кино, то всё это прекрасно и освящено тысячелетними традициями. Даже замученные бродячими укротителями кобры отзывались на звуки бина (музыкальный инструмент, нечто вроде дудки). Укротители держат змей в мешках. Стоит появиться туристу, они сбрасывают со спины мешки, развязывают их, садятся на землю и начинают играть на бине. Кобры лениво высовывают из мешков головы и покачиваются в такт мелодии — чисто человеческая, казалось бы, способность забыться в музыке.

…В Мадрасе на концерте известной танцовщицы Приту зрители тихонечко прихлопывали или отбивали ритм ногой. А на лицах — благоговейная отрешённость.

Танец был задан сюжетом из «Рамаяны». Это не просто танец, но и актёрская игра.

— Каждое утро я собираю цветы в своём саду, чтобы послать их богу, — пели сидящие на полу сцены (справа от танцовщицы) певцы. Тут же сидели музыканты.