Чтобы назвать этот вид, они предложили биномиальное название Homo longi, производное от Лунцзян – «река Дракона», – либо от названия провинции Хейлунцзян, столицей которой является Харбин.
В интервью для журнала Pour la Science палеоантрополог Жан-Жак Юблен из Коллеж де Франс решительно отверг такое заключение:
С 2022 года, и после пояснений Цян Цзи и Сицзюнь, ситауция на самом деле… ухудшилась. В конце 2024 года Кристофер Бэ (Гавайский университет) и Сюцзе Ву (из IVPP), после исследования ископаемых останков из Сюцзяо-Хоудзяяо, предложили объединить древние ископаемые останки азиатского происхождения, возрастом не старше 200 тысяч лет, в условную группу Homo «Juluren», то есть новый вид Homo juluensis, что по-китайски значит «человек с большой головой». Это предложение сделало и без того запутанную ситуацию еще более запутанной – такой признак, как большой размер головы характерен и для H. Sapiens, и для неандертальцев и для денисовцев, поскольку явно был унаследован от их общего предка H. heidelbergensis/rhodesiensis. То есть, в этом признаке нет ничего особенного, и он не может каким-либо образом характеризовать эту вероятную новую группу «Juluren».
На самом деле, оба исследователя стараются подсунуть коллегам уже известное открытие. Бэ и Ву предлагают объединить в один вид не только ископаемые останки из Сюдзяяо-Хоудзяяо, но и из Линьцин, а также останки, давно уже признанные останками денисовцев – из Сяхэ, из собственно Денисовой пещеры и зуб денисовского человека, обнаруженный в пещере Кобры в Лаосе – а также нижнюю челюсть Пэнху, найденную в море у берегов Тайваня. При этом они тщательно игнорируют «человека-дракона», Homo longi, чьи останки датированы тем же периодом; его верхняя челюсть безусловно похожа на нижние челюсти Сяхэ и Пэнху… а они сюда добавляют женщину из Циньнюшаня и ископаемые останки Дали. Итак, этот Juluren – всего лишь способ напустить туману, как это принято в Китае, хватаясь за голову, как за воистину «большую»!
Именно к такому выводу и подводит наше расследование. Исходя из данных биогеографических, археологических, генетических и палеонтологических наблюдений, собранных нами и организованных в наглядный комплекс, денисовец становится палеонтологическим видом. Отныне этот человек известен не только по своему геному, но также по отличительным признакам костей и зубов, выявленным у окаменелостей Денисовой пещеры, Сяхэ, Сюдзяяо, Дали, Линьцин, Маба, Пэнху, Циньнюшань, Харбин… Палеонтологическое определение, выводимое из проведенной работы, совершенно беспристрастно, но оно пока еще рабочее. Придется подождать официального утверждения; тем не менее большинство палеоантропологов согласны с тем, что в Китае существует линия, близкая к неандертальцам, но все же отличная от них: линия денисовцев!
Таким образом, простое равенство, возможно, дает самый лучший портрет денисовца:
Денисовец = череп Харбина + челюсть Сяхэ + туловище Циньнюшань
Расшифровка: нижняя челюсть массивная, без подбородка, с тремя очень крупными зубами; лицо крупное, широкое и довольно плоское; скулы расположены «по плоскости лица» и отличаются от скошенных скул неандертальцев; глазницы, большие и прямоугольные, сверху обрамлены внушительным надглазничным валиком, сходным с «козырьком» неандертальцев, однако с выемкой в его центральной части; тело верхнечелюстной кости формирует по обе стороны носа над клыком углубление – «клыковую ямку», – особенность, отсутствующую у неандертальцев, но сближающую денисовца с сапиенсом.
Впечатление массивности, производимое лицом, когда смотришь на него спереди, усиливается широким черепом. За лицом с покатым лбом скрывается большой мозг, расположенный под низким и вытянутым сводом черепа, очень напоминающим череп неандертальца, вплоть до затылка.
Далее, туловище женщины Циньнюшань говорит нам о том, что большая голова дополнена мощным коренастым телом, с массивным тазом и непропорционально короткими по сравнению со всей рукой предплечьями (о пропорциональности бедра ко всей ноге сказать нечего), напоминая приспособленное к холоду туловище неандертальца. Но это заключение достоверно лишь для северных денисовцев (как справедливо и для северных H. sapiens, потомками которых являются современные инуиты), но не для тропических денисовцев. Хотя у нас нет даже самой мелкой косточки, относящейся не к черепу, чтобы подтвердить наш вывод, сравнение с тропическими H. sapiens наводит на мысль, что южные денисовцы имели длинные и тонкие конечности, более приспособленные выделять тепло. Если, конечно, как подсказывают, например, племена негритос на Филиппинах, лесные денисовцы не имели сходства с пигмеями.
Однако отметим, что Денисова 3 – единственный денисовец, полностью секвенированный с очень высокой точностью, – обладал генами, которые у современных H. sapiens сочетаются со смуглым цветом кожи, темными волосами и карими глазами. Это побуждает нас считать, что контакты между севером и югом сохраняли у северных денисовцев смуглую, даже черную кожу, как у тропических денисовцев. Денисовский фенотип сильно отличается от фенотипа неандертальца, чей цвет волос варьировался от рыжих до каштановых, кожа была светлой, а цвет глаз мог варьироваться от карих до голубых.
Еще одно наблюдение: и у неандертальцев, и у денисовцев мы нашли следы давнего смешения с «суперархаичными» людьми (H. erectus?); возможно, это смешение также повлияло на различие внешности денисовцев от севера до юга. Каким образом? Мы этого не знаем! Завершая портрет денисовского человека, отметим, что даже если мы нарисовали его исходя из северных окаменелостей, очень большое сходство между челюстью Сяхэ и челюстью Пэнху, между моляром из Денисовой пещеры и моляром из пещеры Кобры в Лаосе говорит о том, что денисовец, как и азиатский H. sapiens, принадлежал к одному и тому же виду, что подтверждает его генетическое наследие.
Подойдя к завершающей стадии, мы благодарим вас за то, что вы следили за нашими осторожными, но и одновременно увлекательными рассуждениями о костной морфологии денисовцев. Обсуждения привели нас к портрету, правда, скорее из костей, нежели из плоти, так что теперь мы хотим пойти дальше и восстановить – насколько возможно – способы существования денисовцев. Мы уверены, что на огромной территории, представляющей Азию с ее различными климатическими зонами, эти способы довольно сильно различались.
15
Денисовский человек: образ жизни
Уходили ли южные денисовки из племени, чтобы создать семью, как это делали неандерталки?
Вот мы и подошли к концу нашего замечательного путешествия: мы вспомнили об «универсальных» видах человека, об их выходе из Африки, их эволюции в зависимости от окружающей среды – «степной автострады» или южного побережья Азии, линии Уоллеса или падения мегаметеорита, от материальных культур, теряющихся в бамбуковых лесах и т. п. Долгая дорога привела нас из Африки в Денисову пещеру, затем еще дальше в Азию, и мы постепенно поняли, что ее загадочные обитатели являлись частью обширной популяции, которая, населив некогда все земли далеко на востоке, оставила выраженный генетический отпечаток в нынешних жителях этого огромного мирового региона. Но что же мы, собственно, сделали?
Нашей целью было идентифицировать где-нибудь в Азии палеонтологический вид жителей Денисовой пещеры, и мы этой цели достигли:
Денисовец = череп Харбина + челюсть Сяхэ + туловище Циньнюшань
Затем вы вместе с нами в списке азиатских окаменелостей научились распознавать денисовцев, доисторических людей, которых в качестве альтернативы могут называть и H. erectus sensu lato или stricto, H. erectus эволюционировавшие, H. erectus sapiens, H. sapiens daliensis, H. longi и т. д.
Помимо этого результата, мы также выработали единую методику для изучения доисторического периода всей Евразии. Парадигма выхода из Африки и дальнейшего расселения «универсальных гоминин» в разные эпохи является самым корректным способом интегрировать евразийские данные доисторических эпох в великое экспансионистское движение человечества, начавшееся в несколько приемов, с учетом климата и местных экосистем.
Сделаем упор на этой фундаментальной идее: история каждого исхода из Африки наделяет парадигму своими особенностями и сходными чертами с другими исходами. В связи с этим отметим, что выход из Африки H. sapiens – четвертый – более зримый, ибо он ближе всего к нам. Даже если мы здесь не рассказали о нем, мы ясно увидели, что он подтверждает релевантность такой парадигмы. Она помогла нам распознать неприметные следы третьего исхода из Африки – исхода H. heidelbergensis – и показать, что он привел одновременно к неандертализации и денисовизации. В Европе возникновение третьего вида универсального человека создало неандертальца, и никто из палеоантропологов этого не оспаривает. В Азии оно создало денисовца, но никак не «человека-дракона» и не архаичного H. sapiens, полностью перебравшегося на земли далеко на востоке примерно 300 000 лет назад.
Благодаря новой парадигме мы также – какое облегчение! – начали хотя бы с виду наводить порядок в muddle in the middle (в «винегрете»), т. е. в периоде примерно 700 000-летней давности, начавшемся с появления H. heidelbergensis и завершившемся появлением H. sapiens. Действительно, в представлениях о том, что в то время происходило, царит большая неразбериха. Согласно генетическим и археологическим показателям, неандертальцы и денисовцы встретили «суперархаичных» людей – где? когда? – и дифференцировались каждый на своем краю Евразии, перемещались во всех направлениях, встречались и смешивались – до какой степени? сколько раз?
Во всяком случае, примерно 200 000 лет назад в Западной Евразии неандерталец разделил свою материальную культуру и свои гены с архаичным H. sapiens, задолго до начала выхода из Африки генетически доминирующего сапиенса, покинувшего колыбель примерно 70 000 лет назад. А сколько еще загадок остались неразгаданными!
Тем не менее нам кажется очевидным, что с тех пор, как люди приручили огонь, роль «степной автострады» во время периодов потепления значительно уменьшилась. С того времени понятие рода, основанное на плодовитости при скрещивании, мало применимо в Евразии: неандерталец, денисовец и H. sapiens являются эволюционировавшими видами одного и того же предка, которые перемешались.
Однако, если приглядеться, состав винегрета отнюдь не произволен. Он становится яснее, если привести в порядок хронологию (что совсем не просто в Китае…) и четко отделять архаичные черты денисовца – общие с неандертальцем и архаичным сапиенсом – от его собственных черт, заметных на окаменелостях, признанных денисовскими. И становится понятно, что в основном все довольно просто. У европейского неандертальца был брат, близкий к нему, но с отличиями: азиатский денисовец.
Увы, мы составили всего лишь палеонтологический портрет. Можно ли иначе описать денисовцев? Для этого прежде всего надо выделить два климатических региона Азии. Начнем с региона тропиков, идущего от линии Уоллеса до гор Циньлин, расположенных на широте Шанхая. Мы уверены, денисовцы появились в нем раньше H. sapiens, которому передали полезное генетическое наследие, облегчившее нашему виду адаптацию к многочисленным патогенам влажного тропического леса этой части земного шара.
В данном климатическом регионе мы можем лишь представить себе, как живут племена денисовцев, охотящиеся в дебрях джунглей на мелких и средних зверюшек типа тапиров, бабирусс (разновидность кабана), змей… а когда случайно удается ранить или обездвижить в рыхлой почве болота большого травоядного – буйвола, носорога, слона, – то убивают и его. Для большой охоты они, без сомнения, использовали рогатины, деревянные или бамбуковые копья и сооружали ловушки.
Рассказывая об охотничьих успехах денисовцев, мы не должны забывать, что большую часть пищи (зерен злаковых, жестких, но съедобных растений, грибов, сочных лесных червей, ягод, разных фруктов, и т. п.) они получали посредством собирательства, деятельности, если судить по этнографическим данным, полученным при изучении современных лесных сообществ сапиенсов, обычно коллективной. Согласно антропологу Алену Тестару, пища, доставляемая собирательством, прежде всего в лесу, никогда не составляла менее 20 % (в случае инуитов), а в большинстве случаев доходила и до 60 %. Нет сомнений, что эмпирический закон, соблюдаемый у охотников-собирателей сапиенсов, также действовал и у охотников-собирателей денисовцев: для того, кто знает, лес является прекрасным поставщиком ресурсов – пищевых и медицинских, – которые получить проще, чем добычу, и собирать лесные дары можно коллективно, а значит, относительно безопасно.
Как бы там ни было, все, что нам известно о нижнем палеолите на Африканском континенте и в Индии, позволяет сделать вывод, что племена денисовцев останавливались возле малых и больших рек, по берегам которых раскинулись пастбища, где кормились крупные травоядные, либо просто возле ручьев и водоемов. Несомненно, они столь же охотно селились среди необъятных известняковых нагорий этой части света. А так как они, вероятнее всего, практиковали более древесные, нежели каменные индустрии, мы можем предположить, что они также строили себе жилища из дерева и бамбука, чтобы укрыться от опасных хищников, бродящих по ночам по лесу: например, хижины, обнесенные оградой, или дома на сваях.