Как мы уже говорили, каменная индустрия рубил – ашельских бифасов – не помогает нам определить их продвижение, потому что ее нет в континентальном Китае, а на западной оконечности горной гряды Циньлин рубила появились только 250 000 лет назад, после прибытия третьей волны… На деле по всей континентальной Азии индустрия, именуемая «снятия отщепов с нуклеусов», представлена всюду, а после нашей долгой дискуссии по поводу бамбуковой гипотезы мы понимаем почему… Такая примитивная обработка вполне может принадлежать мигрантам всех волн, начиная с первой… Даже если залежи кремня доступны в северной зоне, нет сомнения, что H. heidelbergensis успешно освоился с индустрией растительных материалов, уже практиковавшейся местными популяциями, которые встречались им на пути и с которыми они смешивались. Подобные размышления приводят нас к простому выводу: когда мы сомневаемся в прибытии третьей волны универсальных людей в континентальную Азию с юга и ее биологические – ископаемые останки – и культурные маркеры этого не подтверждают, у нас остается единственный критерий: огонь!
Как и в Европе, в Азии между 800 000 и 400 000 лет назад следы огня отсутствуют или же проявляются крайне нечетко. Есть слой 10 Чжоукоудяня, равно как и заметки первых археологов, проводивших раскопки этой стоянки и убеждающих, что в округе Пекина огонь использовали уже 770 000 лет назад. Такое предположение не противоречит впечатлению команды, исследовавшей GBY; по ее мнению, люди там без ограничения пользовались огнем, однако с ними соглашаются далеко не все палеоантропологи. И все же следы огня, датируемые ранее чем 400 000 лет назад, бесспорно, наличествуют. Начиная с этой даты следы приручения огня множатся во всем Старом Свете, следовательно, во всей Евразии. Подобное изменение, о котором мы уже упоминали, соотносится с прибытием третьей волны универсальных людей с более развитыми когнитивными способностями.
В довершение напомним, что как в Западной Евразии, так и в Восточной использование прирученного огня началось, возможно, 800 000 лет назад (слои 7 и 8 в Чжоукоудяне), и, как в Европе, наверняка с 400 000-летнего рубежа (верхние слои Чжоукоудяня, бассейн реки Феньхэ), следовательно, во время появления денисовца.
Здесь наша история H. heidelbergensis останавливается. Третья волна универсальных людей вышла из Африки примерно 800 000 лет назад и постепенно захватила все территории, продвигаясь из Европы на земли, находящиеся далеко на востоке. Сначала волна шла по южному краю Евразии, быстро прибыла в Индию, затем в Юго-Восточную Азию, а потом остановилась на юге горного хребта Циньлин, приспособившись к образу жизни, основанному на использовании бамбука.
Начавшаяся колонизация Северной Азии произошла позднее по причине холода. Когда оледенение двигалось на север Азии и на Тибетское нагорье, оставалась возможность присоединиться к популяциям, живущим в благодатном климате юга, а именно в тропическом поясе. Напрашивается вывод, что на землях далеко на востоке ледниковые периоды в меньшей степени влияли на демографию, чем в Европе, где могли удержаться одни только небольшие популяции неандертальцев, хорошо приспособленных к холоду. В Северной Азии после суровых заморозков вышедшие из крупного популяционного тропического резервуара популяции могли прийти и усилить племена, оставшиеся на севере. Потомки третьей волны универсальных людей в Восточной Евразии стали денисовцами, а в Западной Евразии – неандертальцами. Эти братские группы встретятся в Центральной Азии на «степной автостраде» – как раз в регионе денисовцев! – и смешаются.
Таким образом, эволюционные различия, возникшие из-за географических условий, не препятствуют существованию определенного хронологического параллелизма между Западной и Восточной Евразией. Прибыв около 800 000 лет назад на южную часть земель далеко на востоке и на крайний запад, часть третьей волны универсальных людей примерно в те же временные периоды смешалась с «суперархаичными» людьми, которых они там нашли, а потом эволюционировали параллельно, каждый в своей части света. Это предполагает, что хронологические ориентиры, имеющиеся у нас применительно к эволюции неандертальца евразийского вида, самого известного после нашего, подходят также и к денисовцу, самому малоизвестному евразийскому виду.
Таким образом, после 400 000 лет, в то время как Западная Евразия стремительно неандертализировалась, в Восточной Азии столь же быстро проходила «денисовизация». Подобно неандертальскому периоду, собственно денисовский период начинается около 300 000 лет назад и оканчивается 40 000 лет назад, после прибытия H. sapiens. Этот временной срез подтвержден точно установленными датами отдельных стоянок в Денисовой пещере и пещере Байшия на восточной оконечности Тибетского нагорья. В отложениях Денисовой пещеры следы самой древней денисовской митохондриальной ДНК насчитывают более 200 000 лет, в то время как наиболее поздние насчитывают примерно 40 000 лет. В пещере Байшия, на Тибетском нагорье следы той же самой ДНК обнаружились в отложениях пещеры возрастом между 160 000 и 45 000 лет назад.
Становится понятно, что новая парадигма денисовца – на востоке он является эквивавалентом западного неандертальца – дает нам метод, позволяющий навести определенный порядок в реестре евразийских ископаемых останков плейстоцена. Путаница, царящая в нем, на деле объясняется сходством евразийских окаменелостей: все они обладают архаичными чертами, унаследованными от общего предка H. heidelbergensis, а потому все они похожи. Что же касается различий, то они объясняются эволюционированием в разных средах, и прежде всего в различных демографических ситуациях: неандертальцы – в изолированности, денисовцы же – нет. Помня об этих важных пунктах, мы готовы составить фоторобот денисовского человека.
Часть III
В шкуре денисовца
12
Фоторобот денисовца
Если бы не азиатские черты, этого денисовца было бы трудно отличить от его неандертальского брата
В нашем расследовании эволюции человека в Азии очень ценны результаты, полученные нашим предшественником, журналистом из Бельгии. Неустрашимый, этот незаурядный репортер уехал в Тибет с одной целью – помочь своему другу Чангу. В огромном горном ареале был открыт еще один интересный вид человека – йети. «Ужасный снежный человек» с горем пополам переносит свое прозвище, ибо на самом деле он очень чувствительное и одинокое существо, которое спасло Чанга и жалело об отъезде своего друга Тинтина. С научной точки зрения йети является крипто-гоминидом, т. е. мифологической инновацией – представленной от Азии до Северной Америки, – психологической функцией которой является помогать нам в работе над проблемой нашего происхождения. Ведь мы воображаем нашего предка этаким наполовину человеком, наполовину обезьяной, покрытым шерстью, примитивным, огромного роста, сильным и наделенным человеческими чувствами. Не удивительно, что именно на Тибетском плато открыли не йети, а «ужасного снежного денисовца»!
Тем не менее, чтобы отыскать денисовца, как Тинтин отыскал Чанга, нам надо найти костные останки, а потом заставить их говорить. Крошечных следов, найденных в Денисовой пещере, недостаточно, так что в поисках ископаемых окаменелостей нам придется отправиться туда, где жили денисовцы: по всей Азии! В последующих главах мы увидим, что замечательные китайские специалисты по первобытной истории собрали, сами того не ведая, останки, без сомнения принадлежащие денисовцам. Однако, прежде чем отправится на поиски в азиатские земли, нам надо получить фоторобот исчезнувшего. Чтобы составить такой портрет, у нас имеется два главных источника информации. С одной стороны, единственная окаменелость, безоговорочно принятая палеоантроплогами за останки денисовца, из Сяхэ; с другой стороны, новые генетические исследования, подсказывающие нам, как выглядел наш азиатский брат. И, словно полицейские из отдела научной полиции, мы собираемся сделать фоторобот денисовца, удивляясь, настолько богатую информацию он содержит.
Открытие главной детали портрета достойно приключенческого фильма. Речь идет о кости, найденной в священной пещере Байшия, в центре Китая, куда тибетские буддисты приходят медитировать. Тибетцы в центре Китая? На самом деле, далеко не ограничиваясь Тибетом, как часто полагают в Европе, тибетская цивилизация распространяется на всем уже упомянутом нами Тибетском плато, обширной степи, которая расположена на высоте примерно 4500 метров над уровнем моря, начинется от Гималаев и уходит в самое сердце Китая. Она заселена в основном китайцами, являющимися этническими тибетцами, а также тюрко-монгольским этносом и этносом хань. Пещера Байшия находится возле города Сяхэ в провинции Ганьсу, что на крайнем северо-востоке Тибетского плато. Монастырь Лабранг, самый значимый центр тибетского буддизма за пределами «автономного Тибета», расположен именно в Сяхэ, следовательно, в самом центре Китая.
Все эти географические и культурные мелочи делают понятным тот факт, что пещера, расположившаяся на высоте 3281 метра над уровнем моря, является также святым местом, куда, согласно тибетскому обычаю, приходят верующие, дабы, уединившись, помолиться. В холодных глубинах пещеры в 1980-е годы некий монах обнаружил половину ископаемой челюсти. Он передал ее «шестому живому Будде Гунг-Тхангу», так что она рисковала превратиться в порошок, используемый для медицинских целей. К счастью, высокопоставленный религиозный чин сохранил кость и отдал ее геологу из университета Ланьчжоу, самого крупного университета провинции Ганьсу.
В июле 2016 Жан-Жак Юблен, в то время сотрудник MPI-EVA, получил от своего коллеги Дунцзюй Чжана из университета Ланьчжоу целую серию фотографий окаменелости, которую палеоантропологи отныне называют «челюстью из Сяхэ». В статье из журнала Pour la science, где Юблен детально рассказал об этом открытии, он подчеркнул:
К счастью, челюсть из Сяхэ была вмурована в известковую породу, возраст которой, определенный уран-ториевым методом, насчитывает примерно 160 000 лет, что, судя по возрасту останков, найденных в Денисовой пещере, относит ее к самому расцвету эпохи денисовцев и к периоду мягкого климата. Но принадлежала ли челюсть денисовцу?
После того, как в IVPP безуспешно пытались извлечь из нее ДНК, команда Дунцзюй Чжана и Жан-Жака Юблена обратилась к другой технике идентификации, основанной на протеинах (структуры рабочих белковых молекул, аминокислотная последовательность которых вписана в ДНК). Протеом – совокупность всех белков клетки – имеет такую же способность идентифицировать вид, как и геном. Протеомный анализ представляет определенное преимущество перед анализом ДНК: некоторые протеины, например входящие в коллаген – один из многокомпонентных элементов, составляющих кожу и кости, – имеют более долгую жизнь, нежели гены. В 2019 году, после того как из челюсти выделили коллаген, Фридо Велькер из университета Копенгагена определил протеиновую структуру. И доказал, что она родственна структуре, закодированной в ДНК ископаемой кости Денисова 3.
Впервые с 2010 года, наконец, идентифицировали еще одну кость денисовца! Ее нашли в самом центре Китая, в 2000 км от Денисовой пещеры, следовательно, там, где все окаменелости почти автоматически приписывались H. erectus. Несмотря на полученное подтверждение принадлежности челюсти из Сяхэ денисовцу, сомнения оставались. Как было сказано в главе 4, команда, возглавляемая Дунцзюй Чжаном, отправилась на поиски денисовской ДНК в отложениях пещеры Байшия и нашла ее. В этот раз можно было с уверенностью сказать, что исследователи явились обладателями челюсти, принадлежавшей азиатскому брату неандертальца. Не считая микрофрагментов и найденных крупных зубов в Денисовой пещере, эта окаменелость единственная, чья принадлежность денисовцу никем не оспаривается.
О чем сообщает нам челюсть денисовца? Ее массивная и мощная морфология сродни останкам, ожидаемо встречающимся у видов среднего плейстоцена: H. erectus, H. heidelbergensis и его неандертальских потомков, а также архаичных сапиенсов и денисовцев.
На самом деле, мощность, длина денисовской челюсти и отсутствие подбородка свидетельствуют об определенном архаизме. В частности, подбородочное отверстие, находящееся на наружной поверхности нижней челюсти и служащее для выхода нервов и кровеносных сосудов, располагается под вторым премоляром, как у H. heidelbergensis, от которого происходят денисовцы.
Члены команды Дунцзюй Чжана берут образцы осадочных пород в пещере Байшия, чтобы извлечь из них ДНК
Неандерталец должен был бы обладать такой же архаичной чертой, тем более что она присутствует у сапиенсов. Но из-за его изолированности, усугубившейся оледенением, в Европе он претерпел сильное генетическое отклонение: у него подбородочное отверстие находится под первым моляром. Позиция отверстия на нижней челюсти денисовца сообщает нам, что, в отличие от неандертальцев, лицо денисовца менее выдается вперед в верткальной плоскости, что сближает его с нашим лицом, так как у H. sapiens подбородок и начало лба находятся в одной плоскости. На этом основании ряд китайских палеоантропологов давно считают, что возникновение вида H. sapiens в Азии вполне возможно.
Однако, как и у неандертальца, у денисовца не развился подбородочный выступ. Он сохранил подбородок, скошенный внутрь, как у H. heidelbergensis. Детальное морфометрическое сравнение, проведенное командой Фаху Ченя и Жан-Жака Юблена, подтверждает, что челюсть Сяхэ по своим основным характеристикам соответствует другим известным челюстям среднего плейстоцена, даже если форма ее зубной дуги имеет больше сходства с дугой неандертальца, нежели H. erectus, и меньше сходства с дугой сапиенса.
160 000 лет спустя после смерти денисовца из Сяхэ из его челюсти по-прежнему торчат два моляра. Их морфология вписывается в преемственность азиатских человеческих зубов, начиная с прибытия третьей волны универсальных людей в Евразию. Моляры этой челюсти обладают пятью главными, т. е. пятью хорошо развитыми зубными бугорками, и к ним прибавляется еще два дополнительных. Как следствие, поверхность – т. е. жевательная поверхность зуба – очень большая. Особенность, уже выявленная на моляре, найденном в Денисовой пещере, эта вторичная отличительная черта денисовца указывает на состав пищи, в основном вегетарианской (денисовец – буддист?), тенденция, выявленная ранее у ряда H. erectus.
Рентгенологические исследования также обнаруживают очень широкие зубные корни. У второго моляра три корня, как и у единственного зуба из Денисовой пещеры. Данная особенность определяющая, ибо она представлена только у 3,5 % не азиатских сапиенсов, но у 40 % китайцев и американских индейцев.
Палеоантрополог Сара Бейли из Нью-Йорского университета считает три корня второго моляра особенностью именно денисовцев, приобретенной азиатскими сапиенсами через метисацию с денисовцами.
Какому типу фоторобота соответствует челюсть из Сяхэ? Мы видим портрет человека с мощной челюстью, полной внушительного размера зубов, со скошенным назад подбородком и с лицом практически без прогнатизма, т. е. лоб и подбородок, по сути, находятся на одной вертикали, в отличие от лица неандертальца.