Вторым примечательным фактором каменной индустрии третьей волны является отделение очень острых пластин. Эти «ножи» уже являются не просто сколами, полученными при первичном расщеплении нуклеусов, а результатом целой цепочки оптимизированных действий, свидетельствующих о когнитивной сложности, требующей предварительного планирования будущих операций и стратегий изготовления. Производство пластин начинает усовершенствоваться примерно 500 000 лет назад в Восточной и Южной Африке; наибольшей эффективности первичное расщепление и получение сколов достигают при использовании способа, применявшегося в Европе. Способ заключается в том, что обработчик подготавливает каменную основу – нуклеус – с целью сделать всего несколько ударов, получив при этом максимально возможную длину режущей кромки при сохранении цельности оставшейся массы камня.
Помимо названных орудий, вторым культурным маркером третьей волны универсальных людей является овладение огнем, инновацией, оказавшей самое большое влияние на эволюцию человека, начиная с возможности обитания не только в тропическом климате. Сразу после выхода из Африки третьей волны, случившегося примерно 800 000 лет назад, следы огня по-прежнему находят редко: в этом отношении стоянка GBY является особенной. Найденные там остатки очагов, возможно, означают, что речь идет всего лишь о «прирученном огне», который надобно было уметь поддерживать постоянно… Начиная с даты примерно с 400 000 лет назад, следы очагов на стоянках становятся постоянными: огонь приручен. Люди научились воспроизводить его по необходимости и стали применять для технических нужд. Мы не знаем точно, когда человек научился добывать огонь, но самыми старыми очагами по общему согласию являются кострища со стоянки GBY возрастом в 790 000 лет.
А в Европе? GBY, стоянка, где костры горели на протяжении 50 000 лет, говорит о том, что прежде чем разбрестись по зонам умеренного климата Евразии, H. rhodesiensis/heidelbergensis ежедневно пользовался огнем. Он наверняка сумел сохранять его, а возможно, и научился его получать.
Как бы там ни было, в Европе 700 000 лет назад огонь уже знали в Пршезлетице в Чешской Республике, затем, 450 000 лет назад, в Вертешсёлёше в Венгрии и в Менез Дреган в Бретани, а уже 400 000 лет назад, создается впечатление, его использование становится повседневным. Так, если в промежутке между 700 000 и 400 000 лет назад Н. heidelbergensis уже присутствовал в Европе, он был явно плохо приспособлен к холоду, что заставляло его в жаркое время двигаться в сторону зоны умеренного климата и отступать к югу во время похолоданий. Временной разрыв между стоянкой GBY и появлением огня в Европе, таким образом, объясняется периодом ученичества, необходимым для столкновения с холодом. Все более умелое обращение с огнем, скорее всего, и сыграло ключевую роль. В Азии применение огня зафиксировано около 400 000 лет назад (полагают, что еще раньше) в Чжоукоудяне, а также и на других стоянках, без сомнения, многочисленных.
Использование огня принесло большие технические преимущества, что особенно ярко иллюстрируют находки на двух стоянках: Клактон-он-Си в Англии, чей возраст насчитывает 400 000 лет, где охотники, заточившие рогатину, закаливали ее кончик в огне, а также стоянка в Шёнингене в Германии, чей возраст насчитывает 300 000 лет, где охотники H. heidelbergensis оставили на берегу озера восемь деревянных (из сосны и ели) копий. Их длина варьируется от 1,8 до 2,5 м при диаметре от 2,9 до 4,7 см максимум; копья найдены вместе со скелетами лошадей, составлявшими, без сомнения, добычу охотников. Изучение оружия с острием, закаленным в огне, показывает, что первоначально оно было тщательно обработано, а тяжелый конец позволял настигать добычу в броске, что дает нам возможность предположить, что охотники обладали знаниями баллистики.
Освоение огня европейскими потомками H. heidelbergensis, которыми являются неандертальцы, еще более очевидно, ибо в 2018 году команда, собранная Эндрю Соренсен из Лейденского университета в Нидерландах, доказала, что неандертальцы использовали своего рода «комплект для разведения огня», очевидно упрощавший разжигание пламени желаемой интенсивности. На многих неандертальских стоянках исследователи на десятках бифасов нашли макро- и микроскопические следы, похоже, от энергичных ударов/шлифовки каким-то твердым минералом. Эксперимент показал, что обитатели этих стоянок добывали искры с помощью бифасов, которыми скребли кусок пирита (FeS2), так, чтобы направить высеченные искры в сторону горючего материала, без сомнения, трута. Когда трут высыхает, губчатая субстанция, извлеченная из нескольких грибов, становится легко воспламеняющейся. Во всяком случае, Этци, человек бронзового века, скончавшийся 5000 лет назад в одном из итальянских ледников, носил его с собой. Еще одно техническое употребление огня: неандертальцы освоили термический процесс, чтобы извлекать из березовой коры природный деготь, березовую смолу. Она наверняка служила им для прикрепления пластин на рукоятки их метательных орудий, а также и для многого другого…
То, о чем мы сейчас станем говорить, делает очевидным связь между использованием огня и увеличением когнитивных способностей универсальных людей третьей волны. Пойдем дальше и поговорим о том, что изменила возможность приготовления пищи для биологии человека. Кулинарная обработка пищи является своего рода первым шагом ее переваривания: она увеличивает калорийность некоторых видов продуктов. Исследования показали, что люди переваривают 35 % крахмала, подвергшегося тепловой обработке, но только 12 % крахмала сырого, и 78 % подвергшихся тепловой обработке белков, но только 45 % сырых белков. Преимущество тепловой обработки также заключается в обеззараживании пищи и делает съедобными множество пищевых продуктов, которые в сыром виде могут причинить вред, как, например, желуди, ряд сортов бобовых, не слишком свежая рыба, многие грибы и т. д.
Итак, тепловая обработка продуктов стала ускорителем эволюции. В 1996 году Лесли Айелло из Лондонского университета и ее коллега Питер Уилер из университета Ливерпуля изучили устройство тела с точки зрения энергетических затрат наших органов, заметив при этом, что размер кишечника коррелируется с размером мозга. Таким образом, они сформулировали «гипотезу об энергоемких тканях», т. е. мысль о том, что перераспределение в другие органы энергии, сэкономленной в пищеварительной системе, отражает большой размер головного мозга. На самом деле, в то время как мозг составляет всего 2 % от массы тела человека, он потребляет 20 % энергии.
Такая реорганизация сделала возможной сокращение размера пищеварительной системы на 40 % по отношению к другим приматам, так что пищеварение сегодня требует не более 10 % энергии, необходимой для базового функционирования нашего организма.
Это ослабило жевательные мускулы, сократило площадь точек прикрепления мышц к костям на лице и своде черепа и привело к созданию групп людей людей, жевавших быстрее, чем другие. Такая адаптация предоставила познавательной способности больше энергии. Поэтому, когда жуете, не заморачивайтесь ничем серьезным, подождите, когда пища переварится!
Увеличение объема полости черепа основных видов человека (расположенных согласно примерной дате их появления) на протяжении последних 2 миллионов лет отражает увеличение мозга и a priori когнитивных способностей
Аргументацию Айелло и Уилера приняли, а другие исследователи даже расширили ее, и эволюция мозга на сегодняшний день ясна: пока наши предки питались растениями и сырым мясом, объем мозга увеличивался только пропорционально их телосложению; когда же они стали поглощать термообработанную пищу, вместимость черепной коробки перестала подстраиваться под пропорции тела. Размер мозга продолжал расти, пока не достиг объемов, сравнимых с современными. Так, у мужских особей H. heidelbergensis интенсивность церебрального метаболизма сделала возможным оптимальный рост – от 1,6 до 1,8 м – и большой мозг – от 1100 до 1300 см3, – и это благодаря приготовлению пищи на огне. Размер мозга продолжил расти и у потомков Н. heidelbergensis, которыми являются африканский сапиенс, европейский неандерталец и азиатский денисовец. Вот такая культурная эволюция!
Ископаемые останки, каменные бифасы (двусторонне обработанные рубила) и огонь могут помочь нам проследить за H. heidelbergensis в Европе. Наиболее ранние свидетельства присутствия этого вида связаны с находками бифасов и сопутствующих костных останков, образующих четкие археологические комплексы. Самые древние из известных рубил, насчитывающие 700 000 лет, происходят из Нотаркирико-Веноза в южной Италии и из Нуара во Франции, и все они представляют собой классические бифасы ашельского типа. За ними следуют рубила возрастом 650 000 лет, найденные в Кон де л’Араго в Мулен-Киньон в Аббевилле, в Гран Долина в Испании и в Уоррен Хилле в Англии. Начало раскалывания нуклеуса на пластины также доказывает культурное обновление.
Среди ископаемых окаменелостей самой древней является нижняя челюсть из селения Мауер, найденная в 1907 году рабочим песчаного карьера неподалеку от Гейдельберга (Германия); после тщательного исследования возраст ее оценили в 600 000 лет. Во время обнаружения находки еще не знали, что эта массивная челюсть с крупными зубами, давшая имя виду H. heidelbergensis, явилась первым свидетельством прибытия в Европу третьей волны переселенцев. Заметим мимоходом, что, если бы к этому времени H. rhodesiensis уже был открыт, мы бы, скорее, назвали вид его именем, но европейские условия гораздо более благоприятные для окаменения, чем тропики, поэтому в Европе больше шансов найти биологические следы H. heidelbergensis, и мы нашли их во множестве! Так, помимо нижней челюсти из Мауера, 28 фрагментированных скелетов найдены в Атапуэрка (Испания), черепа, нижние челюсти и костные фрагменты в Кон де л’Араго, зуб в Вегране, в департаменте Ду (Франция), замечательно сохранившийся череп в Чепрано (Италия) и т. д. Обобщенный обзор стоянок представлен на карте на следующей странице.
Так же, как ископаемые останки в Африке, европейские окаменелости свидетельствуют о вместительной черепной коробке универсальных людей третьей волны. Берцовая кость из Боксгроува, чей возраст равен 500 000 лет, также подтверждает, что H. heidelbergensis долгое время сохранял длинные руки и ноги, способные облегчать теплообмен в африканском климате: владелец таких конечностей имел рост никак не меньше 1,75 м. Так, берцовая кость и мощная челюсть из Мауера говорят нам, что полмиллиона лет назад руки-ноги мигрантов третьей волны все еще биологически были ближе к ногам и рукам своих африканских предков.
Карта третьего выхода рода Homo из Африки (800 000–300 000 лет назад). Как и предшествовавшие ему виды, третий вид универсального человека продвинулся на южный берег Евразии и, освоив огонь, расселился в зоне умеренного климата
За период в 300 000 лет, последовавший за прибытием H. rhodesiensis/heidelbergensis в Евразию, этот вид человека должен был непременно смешаться с H. erectus, который ему предшествовал. В 2015 году команда португальского историка и археолога Жоао Зилао нашла череп Ароэйра, чей возраст насчитывает 400 000 лет и представляет собой «мозаику» черт, свойственных одновременно и H. erectus, и Н. heidelbergensis. Случай «самого старого португальца», похоже, иллюстрирует смешение между базовыми видами людей, сменявшими друг друга.
Почему мы так много говорим о Европе, когда наше расследование посвящено появлению денисовского человека? По очень простой причине: потому что неандерталец, очевидно, близок своему азиатскому брату, эволюционировавшему одновременно с ним; это подтверждают все генетические исследования. Оба вида эволюционировали параллельно, каждый на своем конце Евразии, и по-настоящему начали обособляться только 400 000 лет назад. При всем этом Европу и Азию разделяют несколько различных географических зон, объясняющих несходства между двумя родственными популяциями, какими являются неандертальцы и денисовцы.
В Европе во время каждого ледникового периода, действительно, пренеандертальцы оказались зажатыми между Средиземным морем и ледником и должны были выживать в очень холодных климатических условиях. Как мы уже говорили, с планетарной точки зрения в момент прибытия в Евразию H. rhodesiensis/heidelbergensis протяженность ритма обледенений перешла от 40 000 к 100 000 лет, что повлекло за собой гораздо более продолжительные оледенения севера континента. В этих условиях популяции людей в верхних широтах не могли быть многочисленными. Кроме того, ледниковые периоды, датируемые по изотопам кислорода (изотопно-кислородная стадия – OIS) OIS 12 (около 478 000–424 000 лет) и OIS 10 (около 374 000–337 000 лет), были особенно суровыми и долгими – соответственно 54 000 лет, иначе 2700 поколений, и 37 000 лет, иначе 1850 поколений (пять поколений за век). На западе они заставили пренеандертальцев, зажатых Средиземным морем и ледниками, пройти через несколько генетических бутылочных горлышек, в то время как на востоке преденисовцы всегда имели возможность перебраться через горы Циньлин и очутиться в условиях тропического климата. Менее разнообразный, чем геном денисовцев, геном неандертальцев отражает периоды экстремального выживания в Европе. В глаза генетикам бросилась разница между немногочисленной рассеянной популяцией неандертальцев и популяцией денисовцев, чувствовавших себя уверенно благодаря вместительному ареалу проживания под небом тропиков. Денисовец и неандерталец родственники в той степени, в какой они оба происходят от H. rhodesiensis/heidelbergensis, эволюционировали параллельно, каждый в своем углу Евразии, но при этом у каждого угла была своя экосистема, что, без сомнения, объясняет значительную часть того, что отличает эти виды друг от друга.
Примерно 350 000 лет назад появляются следы людей, наделенных выраженными чертами неандертальцев, так что мы можем ожидать, что в Северной Азии найдут ископаемые останки примерно такого же возраста, обладающие чертами денисовцев. Следовательно, неандертальцы сумели пережить экстремально холодные периоды. Об их адаптации к холоду говорит коренастое телосложение с короткими руками и ногами: массивное тело, действительно, лучше сохраняет внутреннее тепло, а короткие конечности меньше тратят тепла.
На протяжении 300 000 лет эволюции неандертальцы остаются немногочисленными, но их приспособляемость к холодным европейским условиям столь хороша, что они сумеют пройти через три суровых ледниковых периода и сохраниться вплоть до начала 40-го тысячелетия. Часть денисовцев также прошла отбор холодом, о чем свидетельствуют даты отложений, содержавших ДНК в пещерах Денисовой на Алтае и Байшия на Тибетском плато. Однако ясно, что большая часть популяции денисовцев процветала в тропиках, откуда во время потепления они могли периодически вступать в контакт со своими северными родичами. Таким образом, пока неандертальцы жили при максимально холодных температурах на небольшой обледенелой территории, денисовцы продолжали благоденствовать на огромном континенте, увеличившемся за счет понижения уровня мирового океана, и довольно активно обмениваться генами с северными родственниками, чтобы поддерживать свое генетическое разнообразие. Разница между западом и востоком Евразии ограничивает эволюционный параллелизм неандертальца/денисовца в той мере, в какой его влияние на заселение севера Азии всегда ограждало северных денисовцев от генетических бутылочных горлышек. И хотя их среда обитания – Северная Азия – являлась всего лишь маргинальной зоной огромного денисовского ареала, это было вполне подходящее место для сохранения костных останков.
Итак, история предка денисцовца в Евразии началась с резкого изменения климата 800 000 лет назад. Последствия этого изменения имели гораздо бо́льшее значение для его европейского потомка, сразу закрепившегося в уголке западной Евразии, чем для его азиатского потомка, который мог спокойно бродить по землям Востока, продолжая оставаться в благословенном тепле даже в самые ужасные периоды похолодания. Но прежде спросим: каким образом этот общий предок продвинулся к новым землям на востоке? Вот вопрос, которым мы сейчас и займемся.
10
По дороге на восток
H. heidelbergensis учится пользоваться огнем. У H. neanderthalensis это прекрасно получилось
В детстве мы любим и природу, и наблюдения за ней. И вот что всех удивляет: африканские и индийские животные – слоны, обезьяны, буйволы, львы и т. д. – очень похожи. Территории, где водится множество видов фауны, простираются на двух континентах и перекрывают огромный засушливый регион, берущий начало в Аравийской пустыне и упирающийся во врата Индии. Эта неприветливая зона должна была сыграть роль барьера для животных, однако так происходило не всегда. Зажатый между Ираном на западе и индийским субконтинентом на востоке, Белуджистан является одной из пыльных и засушливых территорий, где растут финиковые пальмы и бродят дромадеры. Так что же, африканская фауна нашла тайный способ захватить с собой пищу и воду, чтобы в свое время пересечь эту знойную землю? На деле такой переход стал невозможен всего лишь несколько тысяч лет назад. В Белуджистане регулярно идут дожди, а его засушливая территория является результатом давления, оказанного на окружающую среду популяциями неолита на протяжении последних 10 000 лет.
Раньше, т. е. 3 миллиона лет назад, климат на землях региона в среднем оставался стабильным и теплым даже во время наступлений ледниковых периодов. Когда муссон усиливался, на юге Аравии, усыпанной озерами, устанавливался тропический полузасушливый климат. Результат: тропический коридор типа сахель мог регулярно открываться между Африкой и Индией, поэтому эпизодически устанавливалась некоторая общность фауны, поддержанная понижением уровня моря. Во время ледниковых периодов уровень мирового океана часто опускался более чем на 50 м, и Персидский залив – его средняя глубина составляет 50 м – частично высыхал. Левант и в целом Ближний Восток выступает, таким образом, крутящейся платформой, по которой виды животных – а среди них и универсальные виды человека – вошли Евразию, а после – как на юг, так и на север.
Слон и лев принадлежат к тем видам, что издавна жили и в Африке, и в Персии, и в Индии, и в Европе. 800 000 лет назад, во время своих странствий по огромному евразийскому континенту, они иногда замечали передвижения каких-то большеголовых двуногих, представлявших третью волну миграции. Но где? Возможны две дороги: одна через север, а другая через юг.