Воспитание любовью. Как стать для своих детей большим и сильным взрослым: читать начало книги онлайн

2. «Ребенок заболел (травмировался), в этом виновата я, я недосмотрела».

Здесь мы видим идею всемогущества и вселенской ответственности: я (мама) должна быть настолько всесильной, вездесущей и проницательной, что буквально одним взглядом отводить от ребенка любые напасти, я должна предвидеть все! Плюс идею – нереалистичную, безусловно – о том, что у хороших родителей дети уж точно не болеют, не ранятся и не страдают (ребенок же вообще не должен страдать).

На самом деле, конечно, жизнь полна самых разных событий, которые мы не можем ни предвидеть, ни предотвратить. Можем только на них реагировать и вырабатывать способы эффективного совладания – будь то контакт грамотного врача, знание техник оказания первой помощи, умение утешить ребенка, когда ему плохо, больно или страшно. И тогда – через этот опыт родительской поддержки – он постепенно научиться поддерживать себя сам (что очень пригодится ему во взрослой жизни).

3. «Я мало занимаюсь его развитием. Он плохо учится – это моя вина».

И тут нереалистичная идея всемогущества («родительский детерминизм»): за все, что случается с ребенком, отвечает мать, если у него что-то не складывается – это она упустила и недодала. Эта идея вредна, поскольку не предполагает никаких ограничений в материнских ресурсах, никаких границ в сфере родительской ответственности. А эти ограничения и границы непременно нужно видеть: вы не в состоянии все мочь и отвечать за все на свете, иначе вы были бы совершенным биороботом, а вы всего лишь человек, живой и – как и все мы – несовершенный. Если вы видите конкретные пробелы и сложности у ребенка, гораздо более конструктивный путь – не тратить энергию на переживания чувства вины, а разработать план и направить усилия на помощь ему в преодолении этих сложностей и пробелов. В рамках своих реальных, а не идеализированных возможностей, безусловно. Всегда помня о том, что и ребенку полезно учиться занимать себя самому или привыкать к мысли, что учеба – это прежде всего зона его ответственности, а вы ему можете лишь помочь и поддержать, а не делать все за него. Иначе он не вырастет самостоятельным.

4. «Боже мой, я нанесла ему травму тем, что накричала».

Травму нам может нанести событие, которое выходит за границы нормального человеческого опыта и которое настолько насыщено эмоциональными переживаниями, что психика их просто не может «переварить». Запомните: «Травма – это боль в изоляции». Травмированными оказываются дети, которых регулярно бьют, оскорбляют, унижают, жестко критикуют, игнорируют, сексуально используют. Которые не могут найти у близких утешение и поддержку, поплакать в объятиях и вынуждены переживать болезненные чувства в одиночку, потому что их взрослые заняты собой, отталкивают, ничего не объясняют, сами являются источником агрессии и непринятия, к ним со своей уязвимостью не подойдешь… Мамин же окрик – это вполне посильное для детской психики событие. Большинство детей с пониманием относятся к родительским «срывам», особенно если родители, придя в себя, признают, что «вышли из берегов», и сожалеют о том, что произошло, не виня при этом ребенка. Дети видят нас вполне живыми, а не железными и бездушными, и принимают безусловно. Да, ребенок – маленький человек, зависимый от близких взрослых и беззащитный, ему нужно много любви, внимания и поддержки. Но все же не стоит относиться к нему как к китайской вазе эпохи Минь. Поверьте, он намного прочнее.

5. «Я ухожу на работу, а ребенок недополучает материнской любви. Няня ему ближе, чем я».

Это не так. Место любимой и любящей мамы в сердце ребенка никто занять не может. Для ребенка на свете нет никого лучше вас. Это как бы данность. Если вы работаете, уделяйте своему сокровищу столько свободного времени, сколько есть, при этом отдавайтесь ему всецело. Посылайте сигналы о его ценности и значимости, целуйте, гладьте, играйте, проявляйте искренний интерес к делам ребенка, смотрите ему в глаза, отражайте эмоциональные состояния, признавайте их, присутствуйте «здесь и сейчас»: «какой/какая ты сегодня? как прошел твой день? что было для тебя важно?» Тогда у вас не будет ощущения, что вы что-то упускаете, и все будет хорошо.

И помните, если вы пытаетесь все успеть и не успеваете, это нормально. Чего-то не уметь, с чем-то не справляться – нормально. Если вы вечером падаете от усталости и ваша жизнь совсем не похожа на отретушированные фото из соцсетей – это тоже нормально. Вы живая. И вы замечательная. Каждая мама, которой движет потребность в заботе, защите и охране своего дитя – замечательная. И если вы не сделали ему адвент-календарь на Новый год или задержались на работе, доделывая горящий проект, в этом нет ничего страшного. Никакой травмы, как мы с вами знаем, ребенку это не нанесет.

6. «Мы развелись с мужем, я не сохранила семью и лишила ребенка отца».

Стоп, стоп, стоп – мы уже говорили, что полезно видеть границы своей ответственности. Отношения двух взрослых людей – это всегда усилия обоих. У вас – 50 % ответственности, у отца ребенка – свои 50 %. Не всегда супружеские отношения удается сохранить, на это есть свои веские причины. Более того, развод возможен лишь между мужем и женой, но не между родителями. Вы навсегда остаетесь мамой и папой своим детям, отца они не лишаются. И всем будет лучше, если в вопросах их воспитания вы сможете договариваться и станете союзниками. Счастливые дети вырастают не у тех родителей, которые живут под одной крышей, а у тех, которые сами счастливы. Поэтому ищите себя, свое счастье, тогда вы сможете на собственном примере показать ребенку: что бы ни случилось в жизни, это можно пережить, извлечь уроки и жить дальше.

И еще совет на миллион: расслабьтесь. У вас все равно нет всего того, что нужно вашему ребенку. Обязательно найдется какая-то нестыковка: ему надо, а у вас этого нет. Не потому, что вы плохой родитель, или потому, что от жадности не хотите что-то дать. Просто у вас (или в вас) этого нет. Вы все равно не сможете соответствовать всем-всем запросам вашего ребенка. И, знаете, это хорошо! Потому что, сталкиваясь с невозможностью получить все, что «душе угодно», он получает стимул расти и развиваться, двигаться вперед, взрослеть. А если он будет жить в сахарной вате, его будут ограждать от неприятностей, негативных переживаний и соприкосновения с чужой неидеальностью, как он будет разбираться в себе и своих желаниях, как научится взаимодействовать с людьми, как будет реально оценивать себя, окружающий мир и свое истинное место в нем, как будет встречаться с возможностями жизни, выбирая для себя то, что ему подходит?

Психологи иногда шутят, что, как бы мы ни воспитывали своих детей, они все равно за все «спасибо» не скажут. Вырастут и упрекнут много раз – за сказанное и несказанное, за сделанное и несделанное. Но это не повод класть свою родительскую голову на плаху. Потому что по мере взросления каждый человек постепенно должен принять, что родители – не боги, а обычные, земные люди, в чем-то «неправильные» и неидеальные. Они воспитывали так, как умели. И они сделали все, что хотели и могли. Теперь выросший ребенок сам несет ответственность за свою жизнь. А вечно упрекать родителей в том, что они чего-то недодали – значит, расписываться в собственной незрелости.

Родителям же, чтобы совсем не убить себя терзаниями совести и чувства вины, стоит помнить – если вы когда-то ошиблись, чего-то не сделали для своего ребенка, причинили ему боль, признайте это: «Мне очень жаль, что получилось именно так. Я не хотел(а) тебе зла. Я делал(а) так, как было возможно или как я считал(а) правильным. Я действительно искренне сожалею». Поверьте, эти слова станут настоящим целительным бальзамом для ваших отношений.

Их много, и, пожалуй, о них можно написать отдельную книгу.

Например, все случаи, когда «идея бежит впереди человека». Скажем, идея, что ребенок должен расти «каким-то»: ответственным, сознательным, думающим о чужом благополучии и своем будущем, щедрым «неэгоистом» и в то же время умеющим отстаивать свои интересы, любящим чистоту «маминым помощником», великодушно относящимся к младшим братьям и сестрам и уважительно к старшим родственникам. Младенец должен быть тихим и спокойным («где положишь, там и возьмешь»), но при этом рано сесть/встать/пойти. Малыш обязан быть послушным и не доставлять хлопот, но при этом вырасти активным, самостоятельным и способным на серьезные выборы. Школьник должен быть прилежным и признавать авторитет учителя и при этом превратиться в инициативного, нестандартно мыслящего взрослого со своим мнением. Ребенку надлежит быть «понимающим», «сочувствующим» своим родителям, и одновременно «ты еще ребенок, куда тебе?». Мальчикам нельзя куклам с игрушечной посудой чаепитие устраивать, а девочкам солдатиков строить и битвы разыгрывать. Но при этом расти они должны внутренне свободными, без «комплексов», умеющими ставить себя на место другого и разбираться в тонкостях взаимоотношений.

То есть у нас есть представление о том, каким мы ребенка хотим видеть, а он должен соответствовать. В 99 % случаев этого не происходит, и начинается драма. Драма случается каждый раз, когда у нас есть некий образ (хорошей мамы или «правильно растущего» ребенка), а реальные живые люди в него хронически не попадают. Драма – оттого, что образ главнее, весомее, ему отдается приоритет, но с многомерной, не укладывающейся в рамки ни одной из теорий жизнью он имеет мало общего.

Или вот еще одна из установок, которую я часто наблюдаю в своей работе: о том, что ребенок должен быть разумным и «понимать». Существует некая идея, что ему нужно что-то один раз объяснить, «чтобы он понял», а дальше он должен уже исправиться и сам-сам по-понятому и ожидаемому действовать, не требуя внимания родителя (вовремя чистить зубы, убирать свою комнату, хорошо учиться, быть вежливым с родственниками, выполнять свои обещания и пр.). Нереалистичная эта установка потому, что стабильно не работает. А не работает потому, что от ребенка требуется сознательность и автономность. В то время как он – в определенных ситуациях, которые индивидуальны для каждого ребенка – нуждается в «сопровождении»: родитель устанавливает правила, проверяет их на реализуемость и потом следит за их выполнением.

И если ребенку трудно пока самостоятельно им следовать, или он забывает про них, или просто не следует, родитель сопровождает его в этих правилах (если для самого родителя важно, чтобы ребенок сделал требуемое), уважительно, но твердо настаивая на своем: не чистишь зубы – ок, идем чистить вместе; хамишь бабушке – ок, буду обращать на это внимание и пресекать неуважительный тон общения.

Моя мысль заключается в следующем: не от идеи «как должно быть и каким нужно быть» надо отталкиваться. А от конкретного человека и его особенностей, от того, какой он, как себя проявляет, к чему стремится. Хотя от идеи, конечно, проще: взял шаблон и всем предъявляешь – «соответствуй!». А если от человека отталкиваться – уникального, неповторимого – то тут гибкость нужна, внимание к нему, узнавание, сонастройка, видение ваших различий и уважение к ним, творческое взаимодействие, а в случае с ребенком – еще и мудрое руководство, принятие (себя в первую очередь!), терпение, помощь в отработке навыков, родительское умение спокойно, но твердо устанавливать границы. Сложно это, правда?

Мой главный вывод: «бегущая впереди человека идея», как и чувство вины, как и зашкаливающая тревога, ребенка от нас закрывают. Мы перестаем его видеть и начинаем общаться как с живым куском пластилина, которому надо придать правильную, перспективную форму. А его природные особенности, его интересы, стремления и чувства становятся какой-то досадной помехой на пути наших воспитательных изысканий.

Что происходит, когда мы шлем ребенку гласные и негласные послания: «Фу, таким быть, и таким, и таким, ты должен быть другим, исправься!» Тут возможны варианты: ребенок будет уходить либо в протест, либо в апатию, либо будет приспосабливаться – и демонстрировать нам того ребенка, которого мы хотим видеть. Демонстрировать, а не быть. На эту «демонстрацию» у него будет уходить огромное количество сил. И он будет прятать те части себя, которые близким взрослым не нравятся. Ему будет казаться, что это что-то дефектное, то, что должно быть скрыто, но он не будет знать, что с ними делать. И они будут «прорываться» в разных ситуациях. И тогда ребенку будет «прилетать» от взрослых, его будут стыдить и высказывать свое разочарование. И он будет еще прилежнее демонстрировать того ребенка, каким его хотят видеть. И разрываться на части. И тратить свою энергию на «казаться, а не быть». Вместо того чтобы знакомиться с собой, «осваивать» себя, открывать подлинные стороны своей личности и учиться жить именно с ними, а не с вымышленными и чуждыми. Ему так важно понять, кто он на самом деле и на что способен. Кто, кроме нас, сможет ему в этом помочь?

Увидеть своего ребенка таким, какой он есть, понять его, можно только тогда, когда одной из ведущих наших эмоций по отношению к нему становится… интерес. И полное отсутствие осуждения его как человека (обратите внимание: речь идет не о нежелательном поведении, которым вы можете быть недовольны, а именно об отсутствии осуждения ребенка как человека с присущим именно ему набором уникальных особенностей). И ожиданий, что он будет «каким-то» и впишется в некие наши представления. Пусть будет собой. Пусть – с вашей помощью – понимает, ощущает себя, учится прислушиваться к своим потребностям и желаниям, пробует, ошибается, выбирает. А для того, чтобы он научился достойно и с уважением к другим вести себя в обществе, у него есть вы, ваша система ценностей и множество способов выстраивать взаимодействие, о которых мы будем говорить на страницах этой книги.

Это не обвинение в том, что вы, возможно, черствый сухарь. Это констатация: обычно нам устанавливать удовлетворительные отношения с другими людьми (помимо всего прочего) мешает именно он – недостаток эмпатии.

Эмпатия – способность вчувствоваться во внутренний мир другого человека. Ключевое слово – вчувствоваться. То есть на чувственном уровне понять, ощутить его состояние, визуально и интуитивно это состояние «считывая». Это способность поставить себя на место другого («влезть в ботинки другого», как говорил один из создателей гуманистической психологии Карл Роджерс), понять его потребности и устремления, воспроизвести внутри себя его эмоции и переживания. И – если нужно – присоединиться к ним («я вижу твою боль, твой страх, твою радость, твое любопытство»). При этом четко осознавая, что состояние – чужое, эмоции – чужие, а не свои: «Я буду рядом, если у тебя горе, я разделю с тобой радость, но не буду отождествлять тебя с собой. Это твое горе и твоя радость. Мы разные. И в один и тот же момент времени можем испытывать совершенно разные чувства».

Также мы проявляем эмпатию, когда сострадаем или сопереживаем эмоциональному состоянию другого человека и поддерживаем его. Когда мы даем эмоциональный отклик на его переживания.

Каждый человек потенциально обладает высокой эмпатией – младенцы ощущают эмоциональные состояния родителей и часто «возвращают» им их. Но потом что-то случается, и способность к эмпатии как будто угасает, не развивается. Это «что-то», как правило, – недостаточное внимание близких взрослых к тому, что ощущает ребенок, к его чувствам и переживаниям, недостаточное их отражение, признание, присоединение. Кто из нас не слышал в детстве: «Ну что ты нюни распустила, рева-корова», «Да ладно тебе, нашел (нашла) из-за чего переживать», «Ничего тебе не больно, не придумывай», «Хочется – перехочется», «Это все ерунда», «Сам(а) виноват(а)», «Мальчики не плачут», «Ты неблагодарный (неблагодарная)»…

Способность к эмпатии же, наоборот, укрепляется тогда, когда близкие видят разные состояния ребенка, объясняют ему их, помогают проживать и конструктивно выражать: «Конечно, обидно, когда без спросу берут твои игрушки, давай попросим их вернуть назад», «Когда что-то не получается, это дико злит и руки опускаются, у меня тоже так бывает». Таким образом ребенок получает подтверждение своему переживанию, подтверждение «все, что с тобой происходит, нормально». Это помогает ему лучше разбираться в себе. И это очень важное для него «приобретение», потому что чем тоньше он чувствует себя, тем полнее и глубже он сможет понять потом других людей.

– Либо отказ вообще принимать во внимание переживания ребенка: близкие в силу своих особенностей не видят, что у ребенка есть собственный внутренний мир и много чувств, с которыми он чаще всего не знает, как справляться. И в ответ критикуют, оценивают, осуждают. Это самая печальная ситуация, конечно.