Воспитание любовью. Как стать для своих детей большим и сильным взрослым: читать начало книги онлайн

И главная задача в ситуации бессилия (да и вообще в любой ситуации) – сосредоточиться на том, что мы способны контролировать (и/или менять), и отпустить все то, что нам неподвластно, – признавая это, печалясь, горюя, если нужно.

Чтобы сделать свой локус внутренним, достаточно поставить вопрос так: «Что зависит от меня? Что в данной ситуации могу сделать я?» И отвечать на него: «Я не могу знать, что случится в будущем, не могу, как гадалка, предсказать, где постелить соломку, но я могу быть «здесь и сейчас», смотреть на то, как ощущает себя мой ребенок, что ему интересно и нравится, чем он живет, какой между нами контакт, прислушиваться к себе, своему внутреннему голосу». И действовать – гибко! – по обстоятельствам. Доверяя себе, уважая свои решения и даже позволяя себе ошибаться.

Поэтому: не надо воспитывать детей исключительно «с прицелом» на будущее, оно неизвестно. Самая эффективная воспитательная стратегия – быть «здесь и сейчас». И во взаимодействии с ребенком – транслировать свои ценности, которые вы искренне и честно считаете для себя основополагающими.

«Я не справляюсь, я плохая мать», «мне нечего дать ребенку», «он меня все время раздражает», «может, я его не люблю?», «я никчемная, я только все порчу, даже защитить своего ребенка не могу», «зачем мне это, может, мне не надо было вообще рожать детей?».

Вряд ли на свете можно встретить родителя, который бы не ощущал себя плохим и виноватым перед собственным ребенком. За какие-то свои ошибки, промахи, просчеты, мысли. Даже за то, что еще не случилось.

На примере родительской вины хорошо видно, как полезное социальное чувство, призванное четко сигнализировать о том, что́ мы сделали не так и кому, призывающее нас не причинять вреда окружающим, не пренебрегать их интересами и тем самым оставаться полноправным членом группы, превращается в стойкое, тотальное и разрушительное переживание.

Сравните: движимые здоровым чувством вины, мы можем извиниться, признать ущерб, если он был причинен, исправить ошибки, сделать выводы, переосмыслить и изменить поведение, а также признать и принять то, что невозможно исправить. И вина проходит. Адекватная вина.

Неадекватная, токсичная вина затухает лишь ненадолго, чтобы вновь возгореться и сообщить нам, что мы поступаем плохо. Что своими действиями или бездействием наносим вред самому дорогому и близкому человеку на свете, своему ребенку: здесь не услышали, там в чем-то отказали, вспылили, оттолкнули, не нашли нужных слов (или денег), были невнимательны, слепы. Или что-то (опять!) сделали «неправильно», не так, как пишут в мудрых статьях и книгах о воспитании.

Чувство вины подпитывается образом идеального родителя, который есть в голове у каждого. Этот идеальный родитель всегда чуток, компетентен, уравновешен, справедлив и уверен в себе. Не устает, не испытывает раздражения, не чувствует бессилия. Всегда знает правильный ответ, никогда не выпадает из взрослой позиции… И очень горько становится тогда, когда ты, реальный и живой человек, в этот образ стабильно не попадаешь. Прыгаешь, пытаешься дотянуться и дорасти, а все равно – мимо!

Особенно невыносимое чувство вины накрывает родителей, когда им не хватило терпения, они не смогли сдержаться, а потому накричали на ребенка или даже как-то физически воздействовали его. Обычно за этим стоит идея о том, что на детей срываться нельзя, на них нельзя повышать голос, на них нельзя злиться. А потому родители боятся, сдерживают, даже давят в себе негативные чувства, превращая себя в пружину, на которую постоянно и немилосердно нажимают. В итоге «пружина» не выдерживает, гнев прорывается наружу, испепеляя все на своем пути, а затем ему на смену приходит сильнейшее чувство вины, от которого хочется пойти и удавиться.

Есть ли выход из этой кажущейся тупиковой ситуации? Есть!

Здесь имеет смысл обратить внимание на три основных момента:

1. Природа подарила нам богатейшую палитру чувств, эмоций и ощущений – от самых мрачных и горьких до легких, радостных и приятных. И любые чувства важны, правильны для нас, и ни за какие из них не должно быть неловко или стыдно, никакие из них никого не делают плохим человеком. Чувствовать – нормально. Радоваться – нормально. Грустить, бояться, испытывать отвращение – тоже вполне естественно. И даже злиться – в том числе на собственных детей – нормально. Главная функция эмоций – дать нам тонкую информацию о нашем состоянии и состоянии другого человека. Наша злость, обида, раздражение – это маячки. Это сигнал высокой четкости о том, что что-то идет не так, как хотелось бы, что нужно что-то менять. Это сигнал о наших, возможно, тонких, уязвимых местах, о наших границах, о наших нереализованных потребностях. И наша задача понять, что это за потребности. И постараться их удовлетворить. Нельзя, невозможно, смертельно опасно пытаться избавиться от «плохих» чувств, оставив себе только легкие и приятные. Придется тогда «вырубать» всю эмоциональную сферу полностью. И мы лишимся важнейших настроек, позволяющих нам ориентироваться в мире и выживать.

2. Если давить и прятать свои чувства вредно и неправильно, то как же быть? Не сдерживаться? Орать на ребенка, когда захотелось? Нет. Еще одна важная мысль: эмоции и поведение – это разные вещи. Можно прийти с работы усталым и злым и начать срываться на всех, мол, «никто здесь меня не ценит». А можно сказать своему ребенку: «Я устал(а) и немного раздражен(а), но ты здесь ни при чем. Я чуть-чуть отдохну, и мы обязательно поиграем». То есть можно чувствовать то, что ты чувствуешь (гнев, усталость, досаду, обиду), и при этом регулировать свое поведение. Одновременно. И учить этому детей – не игнорировать свои эмоции, ощущать их, разбираться в них и выражать так, чтобы живые существа вокруг все же не слишком страдали. Очень важно знать свои болевые точки, при нажатии на которые точно проследует ощутимая реакция, сообщать о них окружающим – но не затем, чтобы они прятались по углам и боялись оттуда выглянуть, а затем, чтобы они знали, где у вас тонкое место, и не удивлялись, если вдруг его прорвет.

Важно отслеживать свои эмоциональные состояния и «разряжать» тогда, когда они еще управляемы: то есть проживать злость именно тогда, когда вас что-то злит, выражать недовольство именно в тот момент, когда кто-то причиняет вам дискомфорт (если это уместно, конечно). Не подавлять в себе эмоции до тех пор, пока они не сметут все вокруг неконтролируемым взрывом. А прислушиваться к ним и называть словами («так, я сейчас злюсь, прямо негодую, внутри протест и разрывает ярость»). Также полезно обращать внимание на тело и описывать свои телесные ощущения (тут все сжалось, там напряглось, по телу мурашки, в горле комок, грудь будто плита придавила, губы дрожат), дышать, увеличивая выдох, и разряжать напряжение физически (здесь подойдет любая доступная физическая активность).

3. Когда на психологических консультациях родители рассказывают о своих срывах и накрывающем их затем чувстве вины, мы почти всегда обнаруживаем, что «срывы» случаются не тогда, когда они полны сил, бодры, веселы и довольны жизнью. Они случаются тогда, когда родители истощены, вымотаны и вообще держатся на одном честном слове. Агрессия и злость «прикрывают» беспомощность и усталость. Иногда стыд, иногда ужас. Но чаще – сильную усталость, издерганность, бессилие и плохое самочувствие. И здесь хорошо бы самообвинение, критику и вину попросить немного «отступить», и тогда появится пространство для самосострадания. Для того, чтобы отнестись к себе с теплотой и заботой. И дать себе это простое право – останавливаться и напитывать себя тем, что дает силы и способность жить в «рабочем» ритме, удовлетворять свои потребности, вкладываясь тем самым в свою эмоциональную стабильность и устойчивость. И тогда спираль агрессии не будет закручиваться дальше. Это наша ответственность перед самими собой и нашими детьми – делать им «счастливую маму». Знаете эту притчу про счастливую маму?

Мы все пытаемся быть хорошими родителями, но надо понимать, что мы – это они и есть. Да, небезупречные, да, не всемогущие. Но детям мы нужны именно такие – неидеальные. Показывающие на собственном примере, что можно быть собой, иметь свои сильные стороны и свои болевые точки. Каждый человек чего-то не умеет и чего-то не может. Каждый устает, каждый когда-то ошибается. Нет, это не оправдание своих промахов и не индульгенция на право причинять своим детям боль: мол, ну что поделать, вот я такой человек, терпите и не ропщите. Это понимание собственных ограничений.

Допуская ошибки, не угадывая желаний ребенка, не выполняя всех его требований, демонстрируя иногда ему свое негодование или злость, мы способствуем его взрослению. Мы показываем ему, что другие люди – отдельные, со своими чувствами и своим внутренним миром. Мы показываем, что и он может ошибаться. Ошибаться, признавать это, выражать сожаление, исправлять, если это возможно, принимать как опыт и жить дальше. Это называется ответственность.

К сожалению, чувство вины – одно из ведущих в нашей культуре, и оно поддерживается на коллективном уровне как важный элемент управления.

У нас считается: если что-то случается (например, ребенок заболевает или получает в школе одну двойку за другой), в этом обязательно кто-то виноват, надо его найти, тем самым подчеркивая собственную непричастность, «невиноватость» или бо́льшую жизненную компетентность (в зависимости от ситуации). Допустивший ошибку (очевидную или мнимую) автоматически становится «плохим» и должен быть наказан (хотя бы всеобщим осуждением). Нередко на бытовом уровне это приводит к тому, что, чтобы не оказаться таким «козлом отпущения», люди стремятся вовремя обвинить другого и сделать «плохим» его. В результате ответственность перекидывается как горячая картошка, а проблема часто не решается. Почему это происходит? Потому что большинство людей, увы, с детства перегружены виной.

Есть такая интересная мысль, что хроническая вина – это злость, «развернутая» на себя. Когда-то, в детстве, эта злость поднималась, чтобы защитить ребенка от несправедливости и чужой ответственности. Но у большинства детей не было возможности протестовать, и злость оборачивалась внутрь – виной. Ребенок беззащитен и зависим от родителей, поэтому с легкостью берет на себя все, что не в силах взять на себя близкие взрослые, – любую вину, любую ответственность: за то, что папа пьет или ушел из семьи, за то, что маме тяжело, она одинока и не удовлетворена своей жизнью. Некоторые родители вольно или невольно пользуются детским ощущением виноватости и превращают чувство вины в средство контроля и управления. Это удобно: вечно виноватый ребенок послушен и сделает все, что пожелаешь. Вырастая, такой человек продолжает носить в себе всепоглощающую вину и брать ответственность за чувства, состояния и проблемы других людей. В итоге чувствует себя вечно обесточенным и всем должным. И ему зачастую уже не нужен кто-то, кто будет его винить, потому что та внешняя обвиняющая фигура из детства давно стала частью самого человека и превратилась во внутреннего критика. Именно из-за него, того самого внутреннего критика, мы так тяжело справляемся с ситуациями, когда нужно сделать выбор, особенно это касается решений, связанных с жизнью ребенка (выбор няни, детского сада, школы, врача, куда поехать отдыхать и пр.). Потому что, если вдруг что-то пойдет не так, мы себя в чувстве вины сами же и утопим.

Вина оставляет нас «плохими» и пассивными. Ощущая вину, мы опускаем в беспомощности руки и застреваем в прошлом. Однако есть способ выйти из этого тупика, заменив вину на осознание и принятие степени (ключевое слово – степени) своей ответственности за происходящее. В чем разница? Если одно из моих ведущих переживаний – чувство вины, то, допустив ошибку, я съедаю себя живьем: «Я ужасная мать, я калечу своего ребенка, я так и знала, что совершенно ни на что не гожусь…» Виня себя за любой неверный шаг, за сделанное или, наоборот, несделанное, я погружаюсь в свою «плохость», считая, что мой поступок непоправим, а я сама – ужасна и ущербна. И в итоге теряю связь с ребенком. Потому что перестаю его видеть и чувствовать. Эта поглощенность виной, это напряжение и самобичевание заслоняют его от меня, приводят к новым ошибкам и не дают ничего изменить.

Если вместо вины я руководствуюсь чувством ответственности, то, совершив ошибку, я признаю это и делаю все от меня зависящее, чтобы исправить ситуацию, и не чувствую себя при этом отвратительной и никчемной. То есть я способна принять себя в самых разных своих решениях, пусть и неудачных. Я даю себе на ошибки право, поскольку признаю ограниченность своих возможностей и собственное невсемогущество. Эту же установку я транслирую детям: «Да, решения бывают верные и неверные, но понять это можно лишь по последствиям. Любой живой человек может ошибиться (не ошибается лишь тот, кто ничего не делает), ошибки не превращают нас в «недолюдей», ошибки наших детей не превращают нас в плохих родителей. И важно не избегать их, отказываясь от любой деятельности или сваливая на других («это не я! это ты виноват(а), это ты меня довел(а)»). А признавать и брать за них на себя ответственность, исправляя или возмещая ущерб, если он был нанесен. Жить дальше, помня об этом опыте. Любой опыт, пусть и негативный, бесценен, поскольку помогает нам быть внимательнее, делать выводы и лучше разбираться в себе и окружающем мире».

Когда ко мне на прием приходят родители, я им говорю: «Даже если во время консультации вы поймете, что раньше поступали как-то «неправильно», пожалуйста, не посыпайте в отчаянии голову пеплом, мол, «мы делали все не так, время безвозвратно потеряно, все пропало, я никудышная мать, которой нет прощения». Никто не рождается с «прокачанным» умением воспитывать детей. Раньше вы не знали того, что знаете сейчас. Раньше вы делали вот так, а сейчас будете делать иначе. И все. Получая здесь новые знания и навыки, вы просто проводите черту между прежним опытом и новым. Как бы начиная новую главу с красной строки, где не все будет получаться «идеально», нестрашно, немного по-другому – уже хорошо. Все, что было «написано» до, тоже важно и ценно. И должно быть присвоено как опыт. Мне очень нравится расхожая фраза: «Лучшее время, чтобы посадить дерево, было 20 лет назад. Второе лучшее время, чтобы посадить дерево – сейчас».

Более того, пожалуйста, замечайте, что вы не только где-то ошибаетесь или чего-то не делаете, но и сколько всего вы делаете! Заботитесь, смотрите любящим взглядом, утешаете, дурачитесь. Поверьте, этого всего намного больше, чем окриков и срывов.

1. «Я плохая мать, если хочу побыть (поехать отдохнуть) без ребенка и посвятить время только себе».

Еще одна идея, которая циркулирует в нашей культуре и активно подпитывается, – мать все время должна проводить с ребенком, потому что он в ней сильно нуждается. Все мысли хорошей матери должны течь в одну сторону – к ребенку. Мамы стараются этой идее соответствовать, но, как правило, получается не всегда и не очень, что рождает множество не самых приятных переживаний, кроме почему-то одного – глубокого сомнения в ее (идеи) оправданности.

Дорогие мамы, эта идея оправдана лишь отчасти. Уставать от собственных детей – нормально. Мы можем их любить больше жизни, но все равно хотеть иногда побыть в одиночестве, в тишине. Да, маленькому ребенку нужен рядом любящий, принимающий, поддерживающий взрослый. Но, во-первых, это необязательно все время должна быть мама. В какие-то моменты ее прекрасно может заменить любой близкий из окружения ребенка, к которому он привык и с кем у него установлены отношения привязанности (подробнее об этом далее). Во-вторых, подросшим детям очень полезно видеть, что у их родителей есть своя жизнь, никак с детьми не связанная. Это также способствует взрослению ребенка, развитию его автономности и самостоятельности, его постепенному понимаю, что мир не всегда будет вертеться вокруг него, у других людей есть свои потребности и дела, которыми они занимаются. Ну и в-третьих, вы не только мама, но и человек, которому для гармоничного проживания жизни нужно уделять время и силы другим важным сферам, например, отношениям с любимым человеком, родственниками, друзьями и вообще окружающими людьми, здоровью и саморазвитию в самом широком смысле этого слова. Не могу здесь не процитировать слова Ю. Б. Гиппенрейтер: «Ребенок по-настоящему растет и развивается рядом со взрослым в те минуты, когда взрослый сам увлечен и живет полной жизнью».