Игнорируя окружающих, Тим выскочил из Логова Лорда Вульфа.
Тим называл такое состояние про себя «белым шумом», когда из-за обилия мыслей он не мог уловить нить. Ему нужно было «на воздух», попрыгать. В самом прямом смысле. Он буквально ощущал зуд в ногах, нервические импульсы:
«Так-так-так… Не могу сосредоточиться. Вот о чем я думал?..
Хорошо, что челка отросла, можно спрятаться от этих вездесущих взглядов…
Вон тот, в несуразном сиреневом балахоне, вот что он пялится… Лучше пусть под ноги смотрит… Я ж говорил! Ха! Так тебе и надо! Теперь твой драгоценный балахончик прекрасного серо-буро-малинового цвета.
Смешок сам вырвался из моего рта. Такой громкий фырк, что я даже замер. Встретился взглядом с бедолагой. Ну что уставился? Мне твои малиновые глаза сниться не будут, даже не надейся.
Ноги зудят, хочется побыстрее сбросить это напряжение.
Шлеп, шлеп, хлюп…
Вот я и поплатился. Правую ногу будто обожгло, она потяжелела и раздался грохочущий чавк…
Да, башмаки пора бы починить, а лучше бы новенькие… только где…
Что это снова?
Иногда я жалею, что наушники еще не изобрели здесь, а контрабандой протащить нет никакого смысла. И так меня чудаком все считают.
А сами они кто? Живут в своих провонявших мочой, потом, керосином, смешанных с запахом стряпни, полных отбросов кварталах, радужные лужи с ошметками не пойми чего. Б-р-р… Я почувствовал во рту привкус железа и облизал губы. Снова прикусил щеку. Она словно поняла, что о ней речь, и запульсировала болью.
Так вот, этот город… Вот смотрю и зацепиться взглядом не за что. Серое всё или ржавое. От керосиновых светильников першит в горле. Пора бы уже на электричество переходить. Экономят…
Постоянный гул всего: паровых двигателей, дирижаблей, омнибусов, человеческих голосов – такая какофония, что я автоматически отключаю слух.
Но вот иногда пробивается. Как сейчас.
Так что это и где?
Большой палец правой ноги, кажется, перестал чувствовать, а нет, чувствует. Между ним и соседним пальцем будто наждачка крупного зерна попала. Я наклонился, чтобы вынуть… Ну вот, прощай любимый башмак… Моя нога стояла на мокрой брусчатке в облепленном серой грязью дырявом носке, из которого выглядывал сизый палец.
Я понял! Что это был за звук. Это злосчастная Орисс кричала мое имя на весь квартал Логова. Пронзительный и вместе с тем низкий голос, я спиной ощутил вибрацию, аж мурашки пробежали. Щекотно».
***
«Ну вот что ей-то от меня нужно?» – подумал с досадой Тим. – «Она же спать должна…»
Огибая зловонные лужи с мусором, Орисс бежала к нему. Под ее ногами чавкало, мутно-землистые густые капли вылетали из-под подошв ботинок и оседали на подоле темной юбки.
«Зачем она нацепила светлые ботинки?» – промелькнуло в голове Тима.
Пыхтя громче парового двигателя, женщина подскочила к юноше, по ее щекам медленно расползались малиновые пятна.
– Тим… – Орисс уперлась руками в середину бедер, пытаясь отдышаться. – Ты проводишь меня в Квартал Равноправок?
На него снова смотрели два больших радужных глаза.
Он помотал головой и пробормотал: