Она одержима. Одиумом генерисом хумани, переходящим в аутоодиум. Верно и наоборот. Сему сопутствуют: олень, лисица, говорящая по-латыни, и ворона. Кто они: жертвенные животные или вдруг (с какой стати?) наряду с ангелом — бык, лев, орёл — Тетроморф — крылатое четырёхобразное существо, хранитель четырёх пределов рая? И лес как живой организм — не дружественный человеку — кто он? Титр (и Триер) говорит, что фильм посвящён Тарковскому. Режиссёр «Антихриста», словно приглашая Тарковского в единомышленники, воспроизводит у себя его тревожный лес, помните — предураганный?
6. Л’Аввентура. Приключение.
Пропала. Средь бела дня, при ясном солнышке — как корова языком. Анна, ты где? Нет её. Упала? Без всплеска. Сгинула. Или её убили и спрятали в пещере? Кто? Зачем?
Если б режиссёра звали иначе, он не был бы таким мучителем. И не терзал бы нас множеством бездоказательных версий. Возможно, предполагает Микеланджело, она тогда затаилась и наблюдала из укрытия, когда же наконец её хватятся? И хватятся ли? Видит — всё вокруг происходит так, как будто и без неё всё в порядке. Тут-то она и решилась. На что?
Все вспоминают её прошлую жизнь — было ли там такое, что повлекло бы за собой её исчезновение. Вроде ничего такого. Или вдруг — было! — много разного, что можно понимать и так и этак. Все мучаются и устают от этого. И в конце концов в сердцах говорят: да пошла она куда подальше! Всё! Забыли — нет такой!
Но свербит подспудная мысль: а вдруг выявится?
Как в Аргентине Кальтенбруннер?
28. Внимание! Начало записи.
Как хочешь, а я ухожу. Не уходи! Пойми, жена моя спит с моим братом. Прошу, не отталкивай меня: я — твоя связь с этим миром. Хорошо. Отведу лошадь и вернусь.
Конец записи. Понимаете?
Да. Чтобы найти тут связь, надо ждать ещё тело.
А лошадь?
Сотрём.
29. Вот, нашли в дневнике.
Боже, ты жива? Жива. А на что жила? Ходила на станцию. По мужикам? На разгрузку — по каким мужикам, мама? Куришь? Угостишь — закурю. А ты где была? Ходила на буровую. А сейчас? Угостишь — выпью.
Заметь: даже в спешке пишет печатными.
Иностранка?
30. В письме были подробности, известные только мне:
леди Гага и гусыня Айога.
31. Мы забирались в дома людей и передвигали там мебель.
32. Видишь ли, Северные Звёзды откопытились, когда их перевели на Юг!
Вижу.
33. Чушь! Коньяк вообще не закусывают, а лимон — это противозачаточное средство. Вот как?! Значит, ни Гомера, ни Шекспира, но хоть что-то осталось? Знакомьтесь: этот чувак попросил у меня руки. Не преувеличивайте! Я всего лишь сказал, что пластика ваших рук мне напоминает изгибы моей Луары! Сержант, по тебе видно, что ты гондон из участка. Расслабь галстук! Здесь — непринуждённая обстановка: хохочут, болтают о пустяках. Не выделяйся! Докладывай вполголоса так, будто по пьяни ты меня с кем-то спутал. Стоп! Уронил — не поднимай. Повторяю! В грубом вопросе: ты индеец или ковбой? — слышится ещё один грубый: револьвер или сержант? И только потом разумеется: Линда! — в смысле не Йоко. Но до этого вас могли уже трижды пристрелить. Не надо! От шампанского у меня Угрюм-Бурчеев! Ваше величество, объект исчез — куда? — ищите сами, я вам не мама, но могу тебя отхлестать — по жопе крапивой.
45. Мост Ватерлоо. За кадром война.
В детстве смотрел, происходящего на экране не понимал, но плакал.
Сейчас можно посмотреть — что там было — не выходя из дома. Но — нет, не могу. Даже читать: действие фильма происходит…
IV. Проза около стихов
Утечка информации
1966 год. С радостью и огорчением прочитал у Катаева о том, что в бульканье воды ему чудились голоса. И мне тоже такое чудилось. Почему с огорчением? Всё-таки автор продал нашу тайну, растиражировал.
В отместку сочинил: «Святой комодец» и «Трава заблеяла».