Девушка с лютней: читать начало книги онлайн

– Но, Бедия, у него состояние в пятьдесят тысяч лир! Тебе же нужно подумать и о своем благополучии, ведь так?

– Я до сих пор никогда не думала об этом.

– Как это?

– Я никогда не думала, что благополучие и счастье в браке могут зависеть от денег!

– О, бедное дитя! Ты еще понятия не имеешь, как устроен этот мир! Кроме того, человек этот хороший!

– Если этот мир устроен так, что мне нужно выйти замуж за этого пожилого господина-торговца, то я не желаю ничего знать!

– Как знаешь! Твое согласие в таких вещах тоже важно!

Болезнь Назми не давала ему право решающего голоса в этом вопросе, как раньше. Для такого человека, как Назми, который привык решать все вопросы семьи, быть хозяином дома, его нынешнее положение было пагубным. Было видно, что он постепенно чахнет и угасает. Понимая, что с ним происходит, несчастный отец тоже как можно скорее хотел увидеть дочь в свадебном платье.

В это время мать капитана Маиль Бея снова начала свататься. Сам Маиль часто проходил мимо дома Назми. Позже ему представили Бедию. Маиль был элегантным, молодым и очень красивым юношей, именно такого мужчину Бедия могла представлять в своих мечтах. Прошли месяцы… Бедия видела Маиля множество раз. Он часто притворялся, будто что-то покупает в лавке напротив их дома, и разговаривал с ней, смешил её. И вот этот претендент, который добивался её уже два года, начал занимать мысли и сердце Бедии. Её удивляло, почему Шеми предлагал ей в женихи шестидесятилетнего торговца, но ни разу не упомянул этого красивого и элегантного молодого человека. Мать Бедии, желая выдать дочь замуж как можно скорее, начала соглашаться с предложениями матери Маиля. Предполагалось, что после свадьбы Маиль переедет в их дом. Однако заставить Шеми согласиться на эти условия было невозможно. Он не хотел отдавать Бедию за Маиля. Хоть Бедия и услышала об этом, но не могла ничего сказать. Наконец, под давлением матери, Шеми согласился ещё раз обсудить всё с Бедией. Он считал, что его несогласия будет достаточно, чтобы она также отказалась от этой идеи. Однажды вечером он сказал своей сестре:

– Все думают, что я мешаю твоему замужеству. Но ведь подходящего претендента просто нет! Да! Я тоже хочу, чтобы ты вышла замуж как можно скорее. Отец хочет увидеть твоё счастье. Но посмотри сама раньше, когда тебя не хотели выдавать замуж, женихи появлялись один за другим, а как только мы захотели – их почти нет. Мать желает, чтобы ты вышла за этого капитана. Она почти решилась. Но ее смущает моё несогласие. Но разве так можно?! Это ведь не мелочь! Разве ради такого жениха мы всё откладывали до сих пор? Я не считаю это правильным. Знаю, что, откладывая столько, мы потратили твоё время, но до этого момента причиной тому был не я. Если появится достойный человек, я с радостью дам свое согласие. Но если мать не послушает и выдаст тебя замуж без моего одобрения, то что же я смогу сказать? В любом случае хочу, чтобы ты знала: если они не послушают меня, то ты сама не соглашайся! Без твоего согласия они не смогут выдать тебя замуж!

Бедия в ответ на эти слова лишь промолчала. Тем временем другие пытались её убедить. Приходили гости, поддерживали кандидатуру Маиля, хвалили его. Они говорили, что до своих двадцати одного – двадцати двух лет Бедия не вышла замуж только потому, что ей никто не нравился. Но если упустить и этот шанс, то она вообще никогда не выйдет замуж. Раньше Бедия не обращала внимания на слова о том, что она не выйдет замуж и останется в отцовском доме. Она проводила время с отцом, наслаждалась музыкой и радовалась жизни. Но с тех пор как Назми заболел, Бедии нечем было заняться, она чувствовала скуку и одиночество, нуждалась в друге. Шеми уходил рано утром, а возвращался поздней ночью. Их мать, не обращая внимания на возражения Шеми, уже приняла решение. Поэтому Шеми снова просил Бедию не давать своего согласия, на что она вновь ответила молчанием. Он понял, что она тоже желала выйти замуж за Маиля, но всё равно настаивал на том, чтобы сестра отказалась. Когда, в конце концов, Бедия сказала брату: «Он всяко лучше, чем твой торговец!» – Шеми ничего не ответил и больше не поднимал этот вопрос.

Бедия вышла замуж. Она была довольна и счастлива в браке. Маиль ей очень нравился. Первый год прошёл в счастливой гармонии. Единственное, что омрачало её счастье, это болезнь Назми. На второй год болезни Назми скончался.

После его смерти детям достались дом, несколько рабов и рабынь, а также по полторы тысячи лир наличными с проданного имущества. На продажу также было выставлено их поместье. Шеми, который был назначен каймакамом[35] в один из каза[36], перед отъездом отвел Бедию в сторону и сказал:

– Сестра, я уезжаю. Помни, что у тебя есть любящий брат. Если ты будешь в нужде, знай и помни, что мой дом, мой хлеб – твои. Одно лишь желание у меня, единственное счастье в этом мире для меня – видеть тебя счастливой.

Эти слова показались Бедии неуместными, но взгляд Шеми выдавал его беспокойство за её состояние и будущее. Однако когда он заметил, что у Бедии, которая не имела ни малейших сомнений касательно благополучия своего брака, изменилось лицо, он сказал:

– Ну, если что… Я хотел сказать, что если вдруг тебе захочется сменить обстановку или совершить небольшое путешествие, то мой дом – это твой дом.

После отъезда Шеми отношения между Маилем и Бедией некоторое время складывались благополучно. Однако вскоре, когда умерла мать Бедии, Маиль, не желая больше жить со свояченицей в одном доме, решил переехать в собственный дом и забрать Бедию из отцовского дома. И никто не смог воспротивиться его настойчивости и упрямству.

Они с Бедией и её двумя рабынями переехали в отдельный дом. Вечерами они иногда вместе музицировали, хоть страсть Бедии к уду постепенно угасла. Маиль тоже играл на уде, чему научился в доме у Бедии у её учителя Й. Однако когда Бедия начинала играть сложные мелодии, которые они разучивали вместе с отцом, Маиль начинал скучать и засыпать. Для него музыка была лишь весёлым развлечением. Семейное счастье продолжалось недолго. Маиль стал часто приходить домой поздней ночью сильно выпившим или не приходил вообще. Бедия проводила ночи, проливая слёзы. Деньги стали быстро исчезать. Маиль тратил немалые суммы на то, чтобы хорошо выглядеть и содержать дом. И если сестра Бедии жила спокойно благодаря доходу от сдачи дома в аренду, то её собственное состояние таяло на глазах. Печаль, которую она испытывала из-за поведения мужа, была так велика, что денежные проблемы для нее были несущественными, и она совсем не думала о них. Все её мысли были о муже. Почему он не возвращается домой по вечерам? Где он проводит ночи? Она не могла думать ни о чём другом. Когда она спрашивала его, он отговаривался, что провёл одну ночь у какого-то приятеля, другую где-то ещё, третью там-то, а порой был слишком пьян, чтобы объясняться.

Единственным спутником Бедии по ночам был её уд. Она играла, плакала, и инструмент отзывался на её боль. Как сильно отличалась её игра теперь от той, что была прежде. Больше не было восхищенных аплодисментов и возгласов Назми, её учителя, её отца. Где же то веселье, та радость, те сладкие чувства… Те моменты, когда она пыталась растрогать отца своей музыкой, её усилия, чтобы он пустил слезу от её таланта… Теперь плакала одна она. И уд, словно чувствуя боль этой несчастной женщины, помогал литься её слезам. И этим горьким мелодиям, что сопровождались печальными вздохами Бедии, отвечал лишь следующий стон задетых струн. Ни одобрения, ни восхищения больше не было, как не было рядом ни другого голоса, ни единого звука. Порой ночами Бедия, играя, так погружалась в музыку, словно теряла себя, желая утонуть в мелодии, раствориться в ней, умереть. Она хотела, чтобы душа её, охваченная этими горестными мелодиями, взмыла ввысь сквозь облака. Бывали ночи, когда она целыми часами пребывала в таком состоянии, не приходя в себя.

Почему Маиль не возвращался домой? Неужели он был так зависим от алкоголя, что засыпал в домах друзей, с которыми ночами выпивал? Или… она боялась сказать это сама себе.

Из-за небольшого наследства в сто лир, что достались Маилю, ему пришлось ехать в Египет. Бедия поехала с ним. Она была поражена, увидев популярность уда в Каире. Если в Сирии этот инструмент был не особо популярен, то в Египте уд пользовался большим уважением. Она была восхищена игрой местных уди, чье мастерство достигло невероятных высот. Они провели в Каире шесть месяцев. Страсть Бедии к уду вновь разгорелась, она не хотела уезжать. Она поняла, что её собственное мастерство не стоит здесь ровным счётом ничего, что ей нужно учиться и учиться ещё усерднее. И Маиль стал приходить домой по вечерам. Бедия не хотела покидать Каир – как из-за занятий на уде, так и из-за умиротворенного поведения мужа. Когда они вернулись в Дамаск, она снова начала брать уроки у мастеров, приехавших из Египта.

Однажды Маиль забрал из дома канун с серебряной отделкой и серебряный футляр для него, сказав, что хочет переплавить серебряные части в новый кофейный сервиз. Но время шло, а сервиз так и не появлялся. Раздосадованная Бедия отправилась к ювелиру, чтобы выяснить, почему работа затянулась. Ювелиром, который, по словам мужа, занимался их кофейным сервизом, был Тома. Она пожаловалась ему, что нельзя так долго изготавливать кофейный сервиз, на что мастер лишь удивленно молчал. И чем дольше он молчал, тем больше злилась Бедия. Наконец он сказал:

– Ситти, о каком сервизе идет речь?

– Как каком?! О сервизе, который у тебя заказал Маиль Бей!

– Это какая-то ошибка, Ситти! Вероятно, Маиль Бей заказал его у другого ювелира.

И говоря эти слова, Тома язвительно улыбался. Если он и правда заказал его у другого ювелира, то что это за странная улыбка? Потому что… серебро действительно было у Томы, но не для изготовления сервиза. Маиль продал его. Эта язвительная улыбка поразила Бедию, как отравленная стрела. У неё закружилась голова. Впервые в жизни она испытала такое унижение. Она с трудом дошла до дома. Почему?.. Почему он попросил её канун, что подарил ей покойный отец? Почему он не сказал, что ему нужны деньги? Это означало одно: он не мог объяснить, на что они потрачены. Потому что он всегда просил у неё деньги для расходов на одежду и дом. Она металась между желанием всё понять и страхом узнать правду. Ведь если она узнает правду, все её надежды, всё счастье будет разрушено, жизнь её будет отравлена. Эта тайна убивала её, но в то же время казалась ей менее мучительной, чем правда.

Её вечная задумчивость и печаль утомили даже её рабынь. Дом стал слишком тягостным для них. Они начали говорить, что хотят, чтобы их продали, хотят служить в других домах. Бедия была глубоко уязвлена их намерением покинуть её в такой момент, когда ей были нужны те, кто заботился бы о ней, поддерживал. Равнодушие рабынь, для которых она столько сделала, чьи нужды всегда удовлетворяла, которых никогда не обижала, ранило её и так измученное сердце. «Если им не хватает верности, пусть уходят!» – говорила она. Разве они не знали, что она не спит ночами, рыдает, плачет, страдает? Значит, они уходили, потому что им надоели её рыдания и стенания. Бедная девушка! Она и не думала, что люди по-настоящему познаются в трудную минуту. Ей еще предстояло узнать, что такое унижение и подлость! Ей еще предстояло понять, что представляют собой люди! Ей еще только предстояло понять, что дружбу и человечность знают только богатые, счастливые и благополучные. Она ещё только поймет, что те, кто окружает ее в минуты веселья и радости, не будут рядом в час беды. Она считала поведение своих рабынь вздором. Она не понимала, что если бы они остались, если бы разделяли с ней горести и беды, то сделали бы нечто доселе невиданное. Судьба уже нанесла ей первые удары. И сколько таких ударов ей ещё предстояло вынести! Она будет раздавлена всё новыми ударами судьбы, тогда же и поймет, каков этот мир, эти люди, и самое важное – та дружба, в которую она так верила.

Рабыни добились своего: их продали. Однако деньги быстро исчезли, и новых на их место купить не удалось. Вместо них Бедия наняла лишь одну помощницу, с которой жила. Именно тогда происходили события того самого вечера, с которого начался наш роман.

3

После той ночи Бедия несколько дней провела больной в постели. Маиль однажды вернулся домой глубокой ночью, но у Бедии не было сил встретиться с ним лицом к лицу. «Если я посмотрю ему в лицо, я не смогу оставаться с ним», – говорила она. Однако она не могла заставить себя отказаться от него, потому что любила. Несмотря на измену и позор из-за ситуации с браслетами, она понимала, что продолжает его любить. Бедия удивлялась сама себе, но ее чувства к этому подлому мужчине, который подарил браслеты своей жены какой-то танцовщице, каждую ночь угождающей желаниям множества мужчин своими танцами, не остывали.

[35]  Каймакам – в Османской империи глава администрации уезда.

[36]  Каза – административно-территориальная единица второго уровня.