– А тебе хотелось бы, чтобы я занялся им?
Я вздрогнула и покосилась на него. Нехороший был у него взгляд.
– Да что ты, мать твою, такое несешь?..
– Не хочу, чтобы о тебе говорили гадости… Да и нехорошо это, на мой взгляд, давать повод, чтобы тебя считали шлюхой.
– Шлюхой? Меня? Что я для этого сделала? Что за бред, Патрик?
Я не на шутку разозлилась, услышав подобное, да еще и от кого? От этого ублюдка?
– Сначала встречаешься с Биллом, теперь с Гектором. Кто знает, до чего у вас там дошло… Потом у всех пилотов по рукам пойдешь, очевидно? Уотербери – маленький город, здесь совсем иные порядки и моральные правила, нежели в твоем Солт-Лейк-Сити.
– А тебе, очевидно, Гектор не нравится так же, как и Хартингтонам? С каким же отвращением ты произносишь его имя. Что он вам всем сделал? И правда, Билл куда лучшая партия для меня, верно? Чисто политически. Это позволит вам с Гвен еще сильнее сблизиться с влиятельной семейкой. Возможно, даже породниться. Расслабьтесь, ни с кем из них я не встречаюсь и не планирую. А даже если бы так, то это не твое собачье дело…
Патрик бесшумно поднялся, даже не дослушав, зловеще прошелся по гостиной, чтобы оказаться у меня за спиной, и положил руки мне на плечи. Их тяжесть удерживала на месте и холодила кровь в венах.
– Сара, прошу тебя помнить, что именно я дал тебе приют, а не твоя мать. Я устал от того, что ты не держишь язык за зубами. И научу тебя уважению к старшим…
– Руки убери.
– Тише. Сиди на месте. Я не договорил.
– А я не хочу больше слушать.
– А чего же ты хочешь?
– Свалить отсюда.
– А тебе есть куда? Если да, пожалуйста, только не возвращайся, сделай нам одолжение. Тебе здесь никто не рад, говорю начистоту. Зачем ты вообще приехала, зная, что мать тебя осознанно бросила, я не понимаю. Твое присутствие мешает нам жить, ты не нужна ни ей, ни мне. И что бы я ни сделал с тобой, она поверит мне, а не тебе. Знаешь почему? Я ей дороже, чем ты и твой папаша-алкаш, вместе взятые. Только из правил приличия и кровного родства она уговорила меня приютить тебя.
– Что ты имеешь в виду, говоря: «что бы я ни сделал с тобой»? – Холодок коснулся моего живота.
– Увидишь, если продолжишь хамить, – напоследок он сжал мои плечи – несильно, но убедительно. – Чего я тебе не советую. Не хочется портить такое прелестное личико.
Патрик вышел, оставив меня в оцепенении. В любой другой ситуации я бы взбесилась, начала кричать и, может быть, даже ударила его. Но не сейчас. Очередная паническая атака, на этот раз гораздо мощнее из-за прикосновений мужчины к моему телу, перекрыла мне кислород, пустила в кровь паралитический яд. Лишь несколько минут спустя, все еще со звоном в голове осознавая услышанное, я с опаской поднялась на ноги, осмотрелась и очень тихо прошла в свою комнату. Полотно мира вокруг меня как будто трескалось, расходясь по швам. Такое всегда бывает, когда происходит что-то непредвиденное.
Ладно, он хотя бы сделал предупреждение. Нельзя сказать, что я ожидала подобного поворота событий, но мне сначала намекнули, прежде чем приступить к действиям, а могли бы и без этого обойтись. Патрик достаточно крупный мужчина, чтобы в два счета справиться со мной. Едва я вошла в свою комнату, как закрылась изнутри, но сразу вспомнила, что однажды запертая дверь меня не спасла.
Вещи собирала быстро и по возможности бесшумно. Было страшно: казалось, если Патрик пронюхает мои намерения, тут же ворвется, чтобы помешать. Он ведь думает, что я останусь здесь после всего услышанного, но стану шелковой и приветливой. Уверен, что мне некуда идти, и нужно использовать это заблуждение против него.
Хотелось выскользнуть из дома незаметно, ведь мое исчезновение наверняка потревожит Гвен, а с вопросами она обратится к мужу. Такой расклад Патрика не устроит. Я нужна ему здесь, чтобы тренировать на мне навыки домашнего тирана. А потом выставлять все так, будто я упала с лестницы, например.
Трясущимися руками я кое-как откопала в коробках, так и не разобранных после переезда, свой старенький складной нож, подаренный другом детства. Проверила, сунула в карман. Выдохнув, закинула спортивную сумку на плечо и вышла из комнаты. Тихо. Прошла по коридору, жадно прислушиваясь к каждому скрипу и шороху. Никого. Но стоило прибавить шагу к спасительной входной двери, из-за угла вышел Патрик, преградив мне дорогу. Я чуть не налетела на него по инерции, но вовремя отскочила.
– За идиота меня держишь, Сара? Я знал, что ты попробуешь уйти. Вернись к себе. Давай. Сейчас я проведу с тобой воспитательную беседу, – он показал мне огромные ладони и ухмыльнулся, – буду распускать руки, предупреждаю.
В висках застучало, я сглотнула тошнотворную слюну и поспешно достала нож, едва не выронив его.
– К черту иди, ублюдок.
– Ой, да убери это. Им даже бумаги не порезать.
– Сомневаешься, что всажу тебе в глаз? С превеликим удовольствием сделаю это и свалю отсюда, оставив тебя истекать кровью. С дороги, Патрик. Я не люблю просить дважды.
С какой же ненавистью мужчина смотрел на меня, неохотно отступая на несколько шагов в сторону. Я обошла его по дуге, не отворачиваясь ни на миг и вытянув перед собой ножик. Стоит Патрику кинуться на меня, и он наткнется на лезвие.
Если бы не было этого маленького, но все еще опасного предмета в моей руке, если бы мне не посчастливилось найти его в своих вещах, можно только гадать о тяжести последствий плохо спланированного побега. Сдается мне, он планировал не только избиение.