– Меня зовут Сара Фрай, а как ваше имя?
– Стивен Смит. Приятно познакомиться.
– Взаимно. Скажите, а гонки давно начались?
– Как вы можете не знать точного времени начала соревнований? Весь город обклеен плакатами. – Мужчина почти смеялся, стараясь скрыть свое раздражение.
– Я недавно в Уотербери и еще ничего здесь не знаю, – призналась я и на всякий случай добавила: – Извините, если это вас обижает.
Стивен Смит окинул меня странным взглядом.
– Так вы, получается, впервые и на Гранж Пул Драйв?
– Именно.
Он покачал головой то ли с восхищением, то ли с недоумением.
– Я очень вам завидую.
– Почему?
Публика прильнула к ограждению, застыв на мгновение. Мужчина дождался, пока стихнет визг резины пары проносящихся болидов, от которых нас обдало волной горячего воздуха, и продолжил:
– Сегодня самый счастливый день в вашей жизни. Можете мне поверить.
– Ну не знаю. Я пока что ни в чем не могу разобраться.
– Я прекрасно помню, как впервые побывал здесь десять, нет, одиннадцать лет назад. Незабываемый день, после которого я влюбился в Гранж Пул Драйв навсегда и больше не пропускал ни одного соревнования. Пилоты, механики, тренеры, болельщики – все они меняются с годами, но Гранж Пул Драйв остается неизменным. Он все тот же, что и много лет назад, я имею в виду атмосферу. Уотербери по-прежнему сильно любит гонки и ни за что не променяет свой аналог на настоящую Формулу–1.
Мы помолчали. Я не знала, что на это ответить, ведь чувство трепета и любви, с которыми мужчина описывал свое прошлое, на тот момент не были мне близки.
– Как долго обычно все длится? – спросила я наконец.
– Так как это пробное соревнование, а не чемпионат, осталось четыре круга, это около двадцати двух минут.
– Хотелось бы мне больше об этом знать. А то чувствую себя не в своей тарелке.
Стивен Смит, одарив меня едва уловимой улыбкой, указал куда-то рукой.
– Взгляни туда. Это фан-зона. Там располагаются родственники и близкие друзья гонщиков. Финишная черта находится ярдах в тридцати от нас, сразу за пит-лейном. Когда все кончится, пилоты окажутся поблизости. Для зрителей откроют дальние ворота, как только последний участник пересечет финишную линию и все болиды остановятся.
– Болельщиков пускают на трек? – удивилась я.
– Разумеется. Чтобы они могли лично поздравить победителя и еще двух гонщиков на подиуме.
– А за кого болеете вы?
– А по мне не видно? – засмеялся мужчина. – Посмотри на эти красные футболки и шлемы вокруг, на плакаты, даже стаканчики с колой. Что между ними общего?
– Восемьдесят пять, – ответила я, уже догадываясь. – Это чей-то номер, да?
– Это номер самого лучшего пилота Нью-Хейвена на данный момент. Гектора Соулрайда.
Он произнес это имя с такой искренней гордостью, с таким восхищением, словно говорил как минимум о своем сыне. Должно быть, 85 считается священным числом в Уотербери. А Гектор у них вместо Иисуса Христа. От нетерпения я дергала ногой, постукивая ступней по железной перекладине. Мне хотелось, чтобы гонка поскорее закончилась. Было стыдно встать и уйти прямо сейчас, проявив такое неуважение к чьим-то чувствам.
– Почему вам всем так нравится Гектор? Почему лично вы за него болеете? – кусая губу, обратилась я к своему новому знакомому.
Мужчина повернулся ко мне. Вид его выражал глубокое изумление.