Но стоило сделать шаг в обратном направлении, как меня окликнул один из мужчин.
– Сара Фрай?
Чтобы перекричать порывисто визжащий шум, исходящий с автодрома, ему пришлось приложить большие усилия. Недоумевая, я направилась к нему.
– Вы Сара Фрай? – громко повторил охранник.
– Откуда вам известно?
– Меня предупредили.
– Что?
– Билл Хартингтон распорядился, чтобы вас провели и посадили в первых рядах, у паддока[2].
– Где-где? – Он им что, мое фото показал? Откуда у него мое фото?
– Пройдемте, я не могу надолго покидать свое место.
Мужчина взял меня под локоть и повел за собой. Я не сопротивлялась, хоть и мало что поняла. Поднявшись по ступеням, мы оказались будто в ином мире. Количество людей, равно как и космические масштабы «колизейной» конструкции автодрома, на дне которого располагалось полотно трассы, парализовали меня на пару секунд. Пока охранник вел меня к назначенному месту, я смотрела по сторонам, едва удерживая рот закрытым. Нет, я без шуток такое только по телику видела. Где там обычно это все проводится? В каком-нибудь Монако? Точно не в захолустье штатов.
Наконец мужчина, протащив меня ниже по ступенькам, указал на свободное местечко недалеко от высокого ограждения из прочной сетки, отделяющей трек от зрителей ради их безопасности. Гораздо позже я узнала, что это называется пит-уолл, а участок трека, предоставленный вниманию большинства зрителей, – виктори-лейн.
– Присаживайтесь. И лучше не подходите к сетке до окончания гонок.
С этими словами охранник удалился, оставив меня, как бы странно это ни звучало, в одиночестве на огромном автодроме, до отказа забитом людьми. Тяжело подобрать слова, способные в точности описать все, что я одновременно видела, слышала и ощущала, находясь там. Я была дезориентирована. Никогда прежде вокруг меня не было столь пугающего скопления людей. От каждого из них разило осязаемой волной энергии, сбивающей с толку. Я потратила не одну минуту, чтобы разобраться в этом оглушительном хаосе. Должна быть какая-то система, и нужно наблюдать за людьми, чтобы ее нащупать. Чем я и занялась.
На высоких толстых столбах громоздились гигантские экраны, куда транслировался прямой эфир с участков трассы, недоступных взору публики с данного участка трибун. С помощью плакатов и баннеров можно было ознакомиться с замысловато петляющей картой трека, списком участвующих пилотов, а также правилами поведения на стадионе. Над боксами, в которых проводились пит-стопы (это слово, как и его значение, я уже знала благодаря бдительным коллегам и их ежедневным ликбезам), на вышке расположились комментаторы, использующие громкую связь, чтобы держать присутствующих в курсе. Все силы были направлены на то, чтобы люди не упустили ни единого момента, ни единой детали соревнования.
Окружающие без устали кричали, общались, скандировали непонятные (на тот момент) для меня лозунги и незнакомые фамилии. На каждом шагу продавали гамбургеры, картошку фри, куриные крылышки, мороженое, чипсы, молочные коктейли и колу, а также сувениры с символикой стадиона. Люди в красных футболках и самодельных шлемах держали над головами транспаранты с надписями. На большинстве из них можно было прочесть: «Соулрайд–85! Вперед к победе!» Или что-то похожее по смыслу.
Сильнейшая атмосфера счастливого единения, ажиотажа и волнения пробивала насквозь. Я снова убедилась: мало кто здесь думает о возможности заработать большие деньги на тотализаторе. Личное обогащение – последнее, что волнует простых фанатов. Это видно по их лицам, слышно в их криках, заметно в том, как они пьют пиво и с вожделением провожают глазами очередной болид, с тонким визгом проносящийся за сеткой на невероятной скорости, которую сбавляет лишь на поворотах.
Я будто попала в сумасшедший дом, где всех больных выпустили разом, но поймала себя на мысли, что мне тоже хочется стать одной из «психов», испытывать тот же ураган эмоций, пока недоступный мне. Однако, осматривая людей, ничего не понимая и оставаясь равнодушной к самому процессу гонок, я ощутила себя как никогда чужой. И мне не понравилось это чувство. Оно заставило сожалеть о том, что я сюда пришла.
– Девушка! Угощайтесь!
Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Рядом очутился молодой человек с колпаком на голове и лотком разноцветного мороженого в вафельных стаканчиках.
– Это вы мне?
– Да-да, вам! Возьмите!
– Но у меня нет денег, – смутилась я.
– Берите просто так! – засмеялся парень, вытирая руки о фартук. – Угощаю.
– Берите, здесь не принято отказываться, – посоветовал мужчина, сидящий справа. На нем была красная футболка с номером 85 на груди.
– Л-ладно. Спасибо.
Я приняла стаканчик, удивленно осматривая свою руку. Будто отдавать что-то даром – это в порядке вещей.
– Не бойтесь, ешьте. Здесь такое на каждом шагу, – заверил меня пожилой болельщик. – Вам следует быть осторожнее, чтобы не оскорбить чужую щедрость своими сомнениями.
– Не привыкла, чтобы еду раздавали бесплатно.
– Привыкайте. Гонки на Гранж Пул Драйв – это что-то вроде пира, большого праздника, где все общее. Здесь совсем иные правила, нежели в обыденной жизни. Не стоит удивляться чему бы то ни было, что происходит на автодроме. Нужно просто принимать и благодарить.
[2] Паддок – закрытая для сторонних посетителей территория, где располагаются зоны управления автогонкой, площадки для парковки транспорта, боксы, медиацентр и прочие рабочие зоны.