Только от стоявшей вокруг вони не спасали даже они.
— Чем здесь пахнет? — скривилась я, прикрывая рукавом лицо. — Что-то протухло?
— Служанки недавно мазь варили, пожгли чуток. Ну и мыло, наверное… — зачастила госпожа Тянь.
Она нервно топталась за моим правым плечом, с явным нетерпением дожидаясь, когда я наконец отсюда уйду. Не дождешься, дорогая, я только начала!
Истязания и наказания слуг — дело сугубо внутреннее. На общее обозрение не выносится. Травы и отвары вне ведения армейских, это чисто женская территория.
Кстати, зря. Если полынь и лаванда некачественные, то одежду пожрет моль, а в зерне заведутся грызуны. Но так уж принято…
— Мыло? — изумилась я, не отнимая от носа ткань. — Оно же, наоборот, должно приятно пахнуть!
— Для мужланов и так сойдет, — скривилась госпожа Тянь искренне.
— И где оно?
Мыло я поначалу не признала. Совершенно не такое, каким пользовалась я или наложницы императора.
Наше делалось в формочках, тщательно украшалось и хранилось как величайшая ценность — в шелке или лаковых коробочках.
Здесь же один кирпич, похоже, порубили топором на более мелкие неровные части, обмотали мешковиной и оставили.
На ощупь мыло оказалось таким же неприятным, как для обоняния. Шероховатое, жесткое, похожее на пемзу. Ужас какой! Точно помню, что лично отсылала на границу целую партию первоклассных заготовок. Не как принцесса, конечно, от лавки господина Фана.
Куда все подевалось?
— Так извели все, изверги, — посетовала старшая тетушка, не моргнув глазом. — Этим паразитам делать нечего, лишь бы мыться. Вон, купальни недалеко от казарм, они оттуда и не вылазят.
— Допустим. А это что? Лотосовое масло? Мое как раз закончилось тоже, удачно, — оживилась я, выбирая один из изящных флакончиков.
Открыла, понюхала. Задумалась.
Плеснула немного на ладонь, растерла и выразительно уставилась на госпожу Тянь.
— Что-то не так?
Еще наглости хватает!
— Кто присматривает за припасами? — строго вопросила я, обводя взглядом служанок.
Те попятились, не желая попасть мне под горячую руку.
— Эти девушки глупы и ничего не умеют. За все отвечаю я, — тетушка согнулась в поклоне.
На что она рассчитывала?
Что я убоюсь мужа и пожалею ее? Или что проявлю сострадание к сединам?
— Очень плохо, что за все эти годы вы не сумели обучить служанок делать свою работу, — безразлично махнула я рукой, передавая флакончик Чунь.
Та уложила его в подготовленную корзинку.
Я открывала одну емкость за другой, принюхивалась. Часть ставила обратно, но большинство перекочевало в мусор.
Надо же додуматься разбавлять лотосовое масло рапсовым! Без вдумчивого анализа понятно, что налицо хищение и подлог.
— Из вашего жалования будет вычтена сумма, эквивалентная ущербу. К вечеру все подсчитают.