— Ба. Я знаю, что ты меня не знаешь.
Стоя на коленях, бабушка старательно укутывала тебя шарфом. Больные руки плохо ее слушались.
— Еще я знаю, что дело вовсе не в том, что мы живем далеко и у нас другое время. Я слышала разговоры, но не понимала, а теперь поняла. Мама боялась заболеть, как ты. Или что я заболею, как ты. Я и правда не очень хочу, чтобы у меня… — Пальцы, в которых я протягивала варежки, скрючились от холода, но при желании я могла их разогнуть. — А хотя знаешь, мне все равно. Я возвращаю тебе тепло.
— Лиза, — позвал ты.
— Лиза? — переспросила бабушка.
— Она здесь, — подтвердила я и с разбегу впечаталась в ваши распахнутые руки.
Мы стояли так втроем — в тепле, которое рождалось внутри и не заканчивалось, пока ты не напомнил, что неплохо бы обменяться обувью.
— Пока я ждал, — говорил ты, пытаясь напялить то, что осталось от куртки, — из этого крематория так никто и не вышел. Я наблюдал за ними. Сначала мне казалось, что они пируют и просто наплевали на остальных, но потом я понял, что все не так. Взгляни сама!
Я присмотрелась, однако не увидела ничего нового — существа в меховых шапках все так же бродили по еловым лапам под гул новогоднего застолья. Вот только сами эти звуки…
— Зациклены, да. Никто ничего не празднует. Звук записан и проигрывается по кругу. Они наказаны пеклом точно так же, как те, кто здесь, наказаны вечным холодом. Нужно открыть эту дверь.
— Забудь, — уперлась я, — нам пора домой. Хватит, хватит вмешиваться в чужую жизнь!
— Смерть, — тихо подсказала бабушка.
За углом, то выглядывая, то прячась, переминалась с ноги на ногу босая Ленуська. Из-под ее локтя высовывалась голова мальчишки по имени Минька. Ты посмотрел на них, отрезал:
— Нет, — и постучал в дверь.
— Мы обязательно встретимся, — сказала бабушка.
— Понимаете, Лиза способная девочка. Но ей, очевидно, нужна помощь…
К слову, мне не нужна была помощь, пока классная не отобрала мои черновики. Прочитанное впечатлило ее настолько, что сейчас она беседовала с родителями за запертой дверью, возле которой я и отиралась.
— Она пишет страшные вещи! Мертвецы, двери… Верхний Новгород… А ваша бабушка?..
— Бабушку все еще не нашли, — сухо сказал папа.
— Соболезную. Девочка переживает утрату. Выдумала себе друга, который якобы везде с ней ходит. Все это нормально для ребенка ее возраста — как говорится, хорошо, что не на улице. Но ей бы…
— Ей бы что? — перебила мама, и я прямо представила ее вздернутую бровь.
— Поговорить с психологом. Просто поговорить! У нас как раз новый школьный психолог — опытнейший специалист, тридцать лет стажа. Я попрошу ее, чтобы взяла Лизу, так сказать, экстренно.
— Спасибо. С наступающим!
Я едва успела отпрыгнуть и сделать вид, что все это время пялилась в окно на заснеженный двор. Родители вышли из класса — мама держала в руках несколько листков с набранным текстом.
— Ну, все услышала?
Я кивнула.
— Прочесть-то дашь?
Кивнула снова. Мама прижала меня к себе:
— Вы просто поговорите.
Я забралась на заднее сиденье папиной машины, пристегнула ремень и проводила взглядом надпись на школьном дворе: «Вселенная не будет разбираться, кто у кого списывал. Вселенная поставит оценку на двоих».