Сломленная голубка (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я в порядке, братишка. — Он смеется. — Успокойся, спокойной ночи.

Глава 3

Каллум

Я просыпаюсь от запаха яичницы с беконом. В животе урчит, и я чуть не падаю с кровати. Это кровать размера "queen-size", но я всегда предпочитаю спать на одной стороне, ближе к краю. Другая половина кровати всегда остается аккуратно застеленной. Я натягиваю спортивные штаны на бедра, не утруждая себя рубашкой, и направляюсь на кухню.

— Доброе утро, соня, — говорит Коул, поворачиваясь.

— Ты готовишь завтрак? — Шокировано спрашиваю я.

— Здесь так чертовски плохо пахнет?

— Нет, нет. Пахнет потрясающе. Я никогда не готовлю себе завтрак. Обычно я пропускаю его или хожу в закусочную Бетти в городе.

— Что ж, сегодня твой счастливый день, братишка. Но не привыкай к этому. Я действительно не знаю, какого хрена я делаю, но мне действительно захотелось немного бекона. Надеюсь, ты не возражаешь, я поехал на твоем грузовике за продуктами, и мне пришлось взять немного денег.

Мне хочется отругать его за то, что он опять взял мой грузовик, не спросив и не предупредив меня еще раз, но я прикусываю язык. В конце концов, он просто приготовил нам завтрак.

— Я могу дать тебе больше наличных, чтобы ты продержался некоторое время, пока мы не найдем тебе работу, — предлагаю я.

— Спасибо, Каллум. Присаживайся. Ешь. И я не хочу слышать, если ты обнаружишь волосы в своей яичнице. Я сделал все, что мог. — Он невинно улыбается и протягивает мне тарелку с двумя яйцами и большой порцией горячего шипящего бекона.

У меня текут слюнки.

— Эй, давай сходим куда-нибудь сегодня вечером. В бар или еще куда-нибудь. Мне нужно потрахаться. Мне нужно почувствовать тепло киски. Думаю, тебе тоже не помешало бы немного, — предлагает Коул.

Я смеюсь.

— Конечно, мы можем сходить в "Стикс и Стоунз" и найти тебе какую-нибудь шикарную киску.

— Ах, ты же знаешь, как я их люблю, малыш.

Я закатываю глаза.

— Мы выезжаем около восьми.

Я бы не сказал, что "Стикс и Стоунз" — самый грязный бар в округе, есть определенно и похуже, но он определенно не самый приятный. Я просто знаю, что обычно тут любят тусоваться проститутки, а также женщины, которые не берут денег и охотно предлагают свои дырочки бесплатно. Это будет идеально для Коула.

Сомневаюсь, что Коулу придется платить за то, чтобы оторвать свой член сегодня вечером. Раньше дамы любили моего старшего брата. Хотя я на несколько дюймов выше, Коул шире и немного коренастее. Все мышцы, которые у него были тогда, только увеличились за время его пребывания в тюрьме, где тренировки, похоже, были его любимым занятием. Он отпустил бороду немного длиннее, но она по-прежнему аккуратно подстрижена, и уж точно не похоже, что он в ближайшее время облысеет с этой головой, заросшей темно-каштановыми волосами. У меня такие же волосы, короткие по бокам и немного длиннее на макушке, хотя мои всегда немного растрепаны по сравнению с его ухоженными локонами. Клянусь, у меня есть расческа. Время от времени несколько непослушных прядей падают, почти достигая глаз, и мне приходится откидывать их назад. Наверное, мне скоро стоит подстричься.

У Коула такие глаза, за что ему всегда делали комплименты. Они темно-синие, в то время как мои гораздо более светло-голубые, напоминающие лед, которые также получили комплименты, но в основном комментарии о том, что они — причудливые и необычные. Очевидно, у меня те же глаза, как и у моей матери. Однако я ее не помню. Она умерла, когда мне было три года. Она упала в душе и потеряла сознание. В итоге ее волосы забили слив, ванна наполнилась водой, и она утонула. Коул был тем, кто нашел ее. Он побежал по коридору за нашим отцом, который вырубился пьяным в своем кресле с откидной спинкой, хотя должен был наблюдать за мной.

Может быть, только может быть, если бы он был в сознании, он услышал бы, как наша мать упала, и спас ее.

Жаль, что у меня нет фотографий моей матери. Но наш отец сжег их все до единой, сказав нам, что лучше стереть ее из памяти и полностью забыть, чтобы мы могли избавить себя от боли. Если бы только все было так просто. Я был слишком мал, чтобы помнить, но Коул не был. Он помнил, и никогда не забывал. Сожжение всех ее фотографий только открыло дверь для того, чтобы еще больше тьмы проникло глубоко в Коула, и она продолжала расти на протяжении многих лет с нашим жестоким куском дерьма отцом. Хотя он всегда пытался скрыть это, я мог видеть ту тьму в его глазах тогда и вижу ее до сих пор.

Мы находим два места в конце бара, откуда открывается вид на всю планировку. Внутри запрещено курить, но все равно воняет сигаретами. Коул — курильщик. Наш папа заставил нас попробовать, когда мы были детьми, и в итоге меня вырвало. И я никогда больше не прикасался к ним, хотя горячий конец одной из них касался моей кожи больше раз, чем я могу сосчитать.

— Ладно, парень, оглянись вокруг. Возьми одну, прежде чем это сделаю я.

— У меня все готово, Коул. Они все твои, здоровяк, — говорю я, похлопывая его по руке.

— Да ладно тебе. Ты не можешь позволить мне получать все удовольствие.

— Я настаиваю. Правда. Ты можешь претендовать на всех этих первоклассных женщин, — саркастически говорю я. — Я буду твоим ведомым.

— Тогда ладно, ведомый, за работу.