Он не может быть серьезным.
— Либо я заберу ее с твоей помощью, либо без нее, но без этого будет намного сложнее, брат, и ты у меня в долгу.
Он абсолютно, блядь, серьезен. Этого не может быть. Он говорит о похищении. И что потом? Делить ее, — сказал он. Женщины набрасываются на него. Какого черта он хочет похитить одну из них? Это то, чем он занимался каждую ночь? Почему он отсутствовал в последнее время? Преследовал эту девушку, изучая ее распорядок дня, чтобы он мог схватить ее в идеальное время? Во мне бурлит гнев.
Коул вырывает меня из моих мыслей.
— Каллум, мы делаем это. Я провел пятнадцать лет своей жизни в тюрьме ради тебя. Ты делаешь это ради меня. Мне просто нужно, чтобы ты отвлек ее, ладно? Вот и все. Это все, что тебе нужно сделать. Привлеки ее внимание. Проще простого. А теперь вылезай к чертовой матери из грузовика, — рычит он и захлопывает за собой дверь.
Я не могу поверить, что он из чувства вины толкает меня на чье-то похищение. Какого черта я должен делать? Я не могу вызвать полицию из-за собственного брата. Я не могу позволить ему рисковать делать это в одиночку и быть пойманным, и я явно не могу убедить его, черт возьми, не делать этого.
Я надеваю маску, выхожу из грузовика и следую за ним. Черт. Черт. Черт.
Я наблюдаю из тени, как женщина, на которую я когда-то пялился через улицу, снова появляется в поле зрения. Она почти сталкивается с Коулом, но успевает отстраниться. Я слышу ее мягкий голос, извиняющийся, когда выхожу на тропинку, как раз в тот момент, когда она поворачивается и врезается в меня. Наши глаза встречаются.
Коул ошибался. Она не просто дымовое шоу. Она самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел. От ее больших зеленых глаз до едва заметных веснушек, слегка разбросанных под глазами и на щеках, от ее темных волнистых волос, собранных в конский хвост, от милого носика — пуговки, слегка покрасневшего от прохладного ночного воздуха, вплоть до пухлых, нежно-розовых губ — каждая деталь добавляет ей очарования. Я преисполнен благоговейного трепета.
— Мне...мне очень жаль. Я тебя там не заметила, — говорит она сладким голос, заставляя меня ослабеть.
Она выглядит испуганной, и у меня внезапно сводит живот. Это была ошибка. Черт. Я должен сказать ей, чтобы она бежала.
Как только я заканчиваю эту мысль, Коул подходит к ней сзади, прикрывая ей рот салфеткой, а другой рукой обхватывает ее за талию, удерживая ее руки опущенными.
Она смотрит на меня в поисках помощи. Отчаяние в ее широко раскрытых глазах, но я не могу помочь ей сейчас. Я только обрек ее. Я отвожу взгляд, когда ее тело обмякает.
Коул перекидывает ее через плечо и быстро оглядывается. Он тщательно выбрал это место. Здесь нет ни домов, ни каких-либо признаков жизни. Один уличный фонарь в поле зрения, а остальное — просто темный уголок мира, идеально подходящий для его плана. Он переходит улицу к тому месту, где мы припарковались, бросает ее на заднее сиденье грузовика и садится рядом с ней.
— Веди. Сейчас же, — требует он, бросая мне ключи. Я запрыгиваю на водительское сиденье и вытаскиваю нас оттуда.
— Коул, мы должны остановиться и высадить ее где-нибудь. Где угодно. У нас еще есть время это исправить.
— Каллум, я люблю тебя, но заткнись нахуй. Дело сделано. Мы сделали это. Теперь мы замещены в этом. Это будет не первое преступление, которое мы совершили вместе, — напоминает он мне.
Черт. Я не говорю больше ни слова и продолжаю ехать домой. Мои ладони вспотели, а разум в панике думает о том, как, черт возьми, мы собираемся выпутываться из этого.
Глава 6
Каллум
Я паркую грузовик возле нашего домика, и Коул тут же выпрыгивает, перекидывая женщину обратно через плечо. Я сижу в грузовике и смотрю, как он заносит ее внутрь. Я чувствую себя оцепеневшим. Этого действительно не может быть. Это происходит не по-настоящему.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза, желая, чтобы, когда я их открыл, все это оказалось ужасным сном. Мгновение спустя я наконец выхожу из грузовика и направляюсь внутрь.
Я нахожу Коула сидящим в кресле с пивом в руке и ведущим себя так, как будто он только что не похищал кого-то.
— Где она? — Спрашиваю я.
— В подвале.
— Какого хрена, чувак. У тебя с головой все в порядке? Ты себя слышишь? Очевидно, тебе насрать, если ты вернешься в тюрьму, — кричу я ему.
— Если ты будешь держать свой гребаный рот на замке, то мы не попадем в тюрьму. Просто расслабься, чувак. Как только мы немного повеселимся с ней, я уверен, ты изменишь свое мнение. — Он улыбается и открывает еще одно пиво.
Я не могу удержаться и просто смотрю на него. Я знал, что мой брат был немного не в себе с тех пор, как вышел из тюрьмы, но это, это совсем другой гребаный уровень. Это намного темнее. Это... папа. Я не знаю, то ли тюрьма сломила его, то ли в нем всегда было это, но впервые я испытываю чувство страха, когда смотрю на Коула. Из-за него, из-за себя и особенно из-за той девушки в подвале.
Я оставляю его пить пиво точно так же, как это делал папа, в том старом, проклятом кресле с откидной спинкой, а сам направляюсь по коридору к двери в подвал. Я замечаю на нем блестящий новый ригель. Я отпираю его и открываю дверь. Я стою там мгновение, глядя вниз, в темноту, сомневаясь, что пойду туда. Затем я включаю свет над лестницей и спускаюсь вниз, стараясь ступать как можно тише. Она проснется? Как долго эта дрянь держит человека в отключке?
Я опускаюсь на цементный пол и осматриваюсь. В правом углу небольшой матрас, ведро и... цепь. Цепь, которая ведет к ноге. Вот она. Лежит на спине лицом к стене.