— Хозяюшка ты моя. Ты хоть знаешь о чём просишь? — сёрничал я, но отдал всё, что было в моём странном хранилище.
В этот раз у меня было два максимально разных котелка. Один здоровый, прямо котлище, литров на пятнадцать, а второй точно такой же, но объёмом стакана на три. Моя сковородка в этот раз оказалось большой, массивной и глубокой, с толстым дном и высокими краями, почти как кастрюля. Мясо рглуусгла и рыбы, которыми было завалено моё хранилище, преобразовалась в совершенно невероятные разносолы. Были куски сырого мяса, с которого текла кровь, скрученные большими кольцами колбаса, толщиной в мою ногу и диаметром кольца почти в метр. Было горячо, и руки ощутимо припекало, как будто только что вытащили из коптильни. Появлялась рыба, кусок хлеба весом килограмма три и квадратный, сушёные коренья, какие-то вонючие пирожки, пахнущие сродни азиатским блюдам, которые тоже можно есть, и это те же самые жиры, белки и углеводы, просто выглядят и пахнут по-иному. Цай бережно относился к традициям кухни азио, но всегда вежливо предупреждал, что лучше не спрашивать, что за живность бегала, летала, а возможно, и ползала до того, как стать этими самыми пирожками.
Большой костёр разгорался. Криворукий носился быстрым маятником между подлеском и местом, где моя жена кухарить изволила. Притащил воды и лихо соорудил приспособы для подвеса котла. Аборигены собирали свое разбросанное имущество, потихоньку поглядывали, как подруга занимается едой. Надо быть полным глупым, чтобы не понять, что самим нам этого и за неделю не съесть. Если мы не ждём иных гостей в составе человек тридцать, но есть вероятность, что помогать есть излишки позовут именно бойцов из отряда Клыка Ледозуба. Среди бойцов были и женщины, пытавшиеся помочь, но наёмница отмахнулась в стиле, что лучшая помощь — это не мешать.
Криворукий лихо следил за костром, подливал воду и всячески старался, а я вроде как остался без дела. Мне тоже обозначили, что могу смотреть, но не трогать. Аборигены, вначале пытались как-то контролировать нашего криворукого, чтобы не сбежал, но потом, увидев, что он активно помогает на кухне и бежать в ночь даже и не думает, перестали напрягаться и обращать на него внимание, сконцентрировавшись на внимательном отслеживании процесса готовки. В любом случае, это наш пленник, они его отдали, а дальше наши заботы.
Груда еды всё появлялась и росла. Усталые люди уже доделывали свои дела или просто садились у костра, соблюдая достаточную дистанцию, чтобы не попасть под мечущуюся супругу. Пришла в голову идея.
— Я сейчас, а ты пока тут на хозяйстве сама, — проинформировал я Длань и направился к мосту.
— Да-да, льда на коктейли принеси, только кроши покрупнее, — одобрила она моё решение.
Около ледяного моста образовались настоящие сугробы. Воздух около реки и так влажноват, а соприкасаясь с ажурным строением мгновенно промерзал, образуя крошечный, зато непрекращающейся снегопад. Мост таять не собирался, и вокруг него уже намело очень прилично. Но моя задумка была не в этом. Прошёл вдоль замерших статуй, улыбнулся хладонитовой скульптуре шестирукого с топором, который бережно охраняет покой тех, кто внутри замка. Всё было на месте, включая песни и приличное такое давление. Да, мостик давил, так давил. Наверное, я в первый раз сильно дергался, что вообще внимания не обратил. Не скажу, что прям совсем тяжело, но вполне по-взрослому, и да, самое главное, что стараются вреде как для тебя, не нападают, а защититься от дружественного огня всегда сложнее.
Вошёл в замок. Вот моя цель. Раз оставили кувшинчик, то наверняка не с ядом и пахнет как вино, на вкус как вино, и локоть тоже изъянов не увидел. Раз он здесь просто так стоит, а руна принадлежит мне, то какая разница, выпью я его тут или на вынос? Например, могу взять на вынос и поднос с пирожками, нарезанным мясом и фруктами. На больших кораблях и базах флота, где до столовой могло быть две-три палубы и расстояние в несколько километров, всегда была возможность взять что-то с собой, чтобы не тратить время и поесть прямо на боевом посту.
Не могу знать, чем руководствовались создатели моста, но когда взял в руки блюдо и кувшин, на их месте появился такой же, а у меня безвозвратно пропали четыре капли звёздной крови. Значит, здесь такой тариф? Второе блюдо брать не стал. Жратвы и так полно, а вот второй кувшин подцепил, как кружки с пенным по нескольку носят. Ещё минус две капли звездной крови безвозвратно. Цена прямо кусается. Мне не жалко, я вообще деньгами мало заморачивался в своей жизни, но и эту часть бытия всегда контролировал.
Прямо сейчас, с моим запасом звёздной крови хватит дивизию напоить, но обратил внимание, что кровь не просто тратится, а расходуется безвозвратно. Пара кувшинчиков вполне. Лишнего брать не стал, у меня была ещё Корзинка Удовольствий и наверняка какое-нибудь пойло припасено у аборигенов. Если вдруг совсем нужно будет, вернусь и куплю ещё пару кувшинчиков, а пока, думаю, хватит. Отправился обратно. Удобная вещь этот мост. Как корзинка удовольствий, только тарифы здесь совсем недобрые, а по-настоящему для золотых господ.
Всё как в мирах, наполненных торгашами. За один кредит можно съесть здоровенный кусок мяса из пищевого синтезатора, а ещё в тарелку навалят груду восстановленных сублимированных овощей, плюс кусок хлеба из водорослей и напиток. Но условие, что ты это будешь есть в какой-нибудь обрыгаловке в самом дальнем секторе орбитала. Если съешь то же самое, только порция будет вдвое меньше, на столе скатерть, а заведение в срединных секторах, где уже цивилизация началась и пьяный сброд по коридорам не бродит, то тогда двадцать-тридцать кредитов. Если будет улыбаться официантка и приносить еду, а не сам забрал со стойки, то плюс десятка. А если пожрать в центре, в самом пафосном заведении, где подают напитки в бокалах из настоящего стекла, то на тарелке будет лежать крошечной кусочек мяса, а дополнять его такой же мелкий овощ. Зато мясо настоящее, из убитого животного, а гарнир обжаривал живой повар с лицензией, собственноручно перекладывая с бока на бок в раскалённой сковороде. Это уже триста кредитов — не меньше.
Была вторая половина ночи. Народ с удовольствием ел, совсем немного пил, что бы чуть напряжение снять, и валился спать. Побегали все сегодня от души. Лагерь утих, и я тоже решил отдохнуть, но позже, а пока уложил подругу. Вначале наёмница, а потом и я. Не в том дело, что опасался, что прирежут во сне. Когда ко мне подходил Клык, то я получил страшную клятву, подтверждённую Наблюдателем, что он скорее сдохнет, чем посмеет совершить позорное предательство и напасть со спины. Просто хотелось подумать и прикинуть, как немного упорядочить мечущиеся мысли и собрать в кучу информацию, которой было много, но её несистемность давно перешла все мыслимые значения и уже была вне категорий. Я не собирался всё понять. Это просто невозможно, просто слегка раскидать по большим кучам, которые потом потребуют более тщательного разбора.
Сидел у костра, поглядывал на небо, освещённое иглой Небесного Трона, ковырял палочкой в углях, и иногда подбрасывал деревяшки потолще. Они не давали огромного пламени, зато горели жарко и грели. Со стороны моста ощутимо дуло холодом, но пока руну я не отзывал. Хотел взглянуть на него днём, при свете. Одно дело ночное зрение, а другое — это когда мост засияет под лучами игг-древа.
Сложилось много обстоятельств. Надо не спать, иметь ночное зрение, любить смотреть в небо, а самое главное, быть летуном. Не летать, а именно быть летуном, иначе тебе никогда не понять. Как рыбообразные, Шторм на Палубе и иже с ним пиратская братия имели чувство воды. По незаметной ряби на поверхности, запаху, по едва изменившемуся цвету и тысяче невероятных мелочей увидеть суть.
— Воздух! — Заорал я во всю глотку и зашвырнул вскакивающей подруге мыслеобраз.
— Подъём! Летят! Бу, бу, бу! Хрым,хрым, хрым! — Начала она орать на едином, переходя на местное наречие, чтобы все поняли.
Я вскидывал Дефендер, а наёмница свой штурмовой комплекс. Точность у пистолета на такой дистанции смешная, зато у моего позолоченного ствола был переводчик огня на короткие очереди, а пули летели гораздо дальше, чем дистанция прицельного огня. По крайней мере — это самое скорострельное и дальнобойное, что можно по-быстрому.
Это были те самые крылатые, которые терроризировали степняков в соседнем круге. В гранатомете подруги было шесть зарядов. Не самопалы, которые ходили у Вепря и мастерил Агей, а настоящие. Бум, бум, бум, бум, бум, бум, нереально быстро отбила подруга в небо гранаты из подствольника. Светящиеся точки улетели куда-то в высоту и начали падать. Крылатые шли грамотно, используя складки местности и вывалились бы нам на головы, не пойми я что на нас нападут с неба. Ба-бам! Грохнули все гранаты одновременно, почти перед носом стаи, в нескольких метрах. В подствольнике были осколочно-фугасные, зажигательные, вспыхнувшие яркой вспышкой и даже кумулятивный, черканувший в сторону яркой линией, но все заряды имели осколки и подрыв взрывчатки. Подруга ухитрилась синхронизировать момент падения и подлёт стаи.
Каждая граната имела связь с симбионтом и взорвалась в лучшей точке траектории. Я б так быстро не придумал, но она — совершенно другое. Вот что значит боец, натасканный лучшими волкодавами религиозного братства. Гранаты были отстреляны с разными траекториям, а взорвались одновременно, перекрыв область подлёта. Никого не убило, но грохнуло и пыхнуло прямо перед носом у подлетавших крылатых прямо от щедрот. Вниз начали парить перья, а летуны ушли на второй заход, кинув в нас шипами по площадям и убив одного из тауро. Он, наверное, был единственной спокойно стоящей целью, которая не металась из стороны в сторону, а флегматично жевала травку, вот получил сразу четыре стрелы, пробившие тушу насквозь и цокнувшие о камень, выбивая искры.
Вся схватка заняла секунд пять. Воздушный бой — он всегда скоротечен, но у нас появились раненые от брошенных неприцельно шипов и пары рун. Будь у летунов ещё несколько секунд спокойной жизни, могли бы появиться и трупы. Пока крылатые делали разворот, у нас было несколько секунд на всё про всё.
Чтобы защититься от удара с неба, нужно либо в это небо что-то хорошенько пульнуть, либо иметь крышу над головой, желательно в несколько слоёв армированного пластобетона.
— Пошли, а ну пошли! Воздух, — заорал я.
Мою команду, конечно, дословно не поняли, но антураж способствовал.
— Бу-бу, чах, махач, бабач малату беста! — заорала подруга на местном наречии.
Не ручаюсь, что расслышал правильно, но не до лингвистики было. В ход пошли пинки и тычки. Я сдёргивал людей и гнал единственное место, которое могло выполнить роль бункера. Это, конечно, наш хладонитовый мост. Под ним уже собрались целые сугробы. Воздух, двигаясь около моста, вихрился и образовывали снежинки, которые потом оседали. Мы были недалеко, но так, чтобы не особо ощущать холод, идущий от ажурной конструкции.
«Пошли, пошли», — орал я, подпихивая народ. Подруга выхватила штурмовой комплекс и била тройками в чёрное небо. У неё тоже было ночное зрение, а Суворов, хотя и укороченная версия, не ровня простому пистолю. Не знаю, попала ли в кого-то из крылатых, но градус суеты поддержала. Про точность не скажу, но пули, даже из укороченного Суворова, сохраняют свою убойную силу на несколько километров. Наемница умела и любила стрелять, поэтому несколько попаданий наверняка подарила.
Крылатые ушли на второй заход, но перед тем, как напасть, в высоте мелькнул быстрый силуэт. Это хотели осмотреться с помощью разведчика, что дало нам ещё несколько секунд на бегство. Шипы и несколько рун, выпущенные неприцельно, по площадям, не нанесли радикального урона, но уже появились первые раненые.
Второй удар начался тогда, когда последних раненых втянули под арку моста и мы забились как можно дальше, оставляя как можно меньше возможностей для удара с неба.
Все бежали под мост, прорывались сквозь сугробы и забивались как можно глубже, наплевав на холод. Нас было отлично видно через прозрачные арки моста. Одна из птиц села на мост, прямо над моей головой, грохнув ногами о прозрачный минерал, и, словно чувствуя, кто здесь главный заводила, широко улыбнулась. Это был крепкий мужик с крыльями на спине и очень недружелюбным взглядом. В руке появился огненный меч, через мгновение ударивший в мост. Пошли трещины, а потом в бок крылатого воткнулся топор. Действо скрылось, а обзор мне закрыло льющейся кровью. Затем действие сместилось на пару метров ниже. Крылатый был очень не из простых работяг. Рана затягивалась на глазах, а шестирукий, у которого уже не было конечностей с одного бока, полетел на прозрачный настил моста от сильнейшего удара.