— Мы думали он слабое серебро, а это старое серебро. Мы не знали.
— Как скажешь, — согласился я, наблюдая за подходящими к нашему плетению копытными.
Как по мне, аборигены сильно переоценивали себя, раз решили поймать вот этого парня с копытами и серебряным развитием. Представления не имею, как они хотели его отделить от стада, чтобы убить, но выяснять подробности прямо сейчас не интересно. Я ждал трупов, хотя, пока обходилось без этого, но видно древние единые улыбаются моим аборигенам, иначе не объяснить. Ещё два десятка самых сильных быков пошвыряли копья, но они были деревом или бронзой, поэтому их копья долетели, но уже были отбиты щитами без ранений, или запутались в тряпках.
Дикие тавры разумны, но по-своему, со своими странностями. Они отлично понимают, что надо делать в бою, и мгновенно ориентируются в случае смертельной опасности, но в простых вещах иногда тупят. Я с содроганием сердца ждал, когда серебряный вожак возьмёт из рук подчинённого второе копьё, и швырнув его с гораздо близкого расстояния чем первое, просто пробьёт насквозь пару человек, но кинув своё, он зло мычал, всем своим видом показывал угрозу, но кинуть второе копьё даже не пробовал. Тем временем его подчинённые пошвыряли свои и тоже принялись грозно смотреть в нашу сторону. Если бы вожак стада сам метнул все копья, а не делегировал это подчинённым, то наш гамак был бы завален трупам и раненными. У других тавров, подбежавших на суету, имелось полно копий, но никто из более сильных даже не пытался отнять метательное оружие у младших. Это всё выглядело как чудо. Кстати, луков в стаде не имелось, иначе, было бы ещё хуже.
Пока снова настала пауза. Стрелять в ответ никто даже не пробовал. Убить серебряного вожака точно не получится, а вызвать ответную агрессию, почти наверняка. Пернатые ещё раз попытались бодрить стадных, но вновь ожившие статуи девушки и охотника в шапке, отняли у меня восемь капель звёздной крови безвозвратно, шугнув летуна на подлёте.
Вожак поднял морду и посмотрел мне в глаза. У меня из-за ажурного ограждения был высунут только верх головы, и то, максимально неприметно, насколько это возможно для прозрачного гранёного моста, но он смотрел именно на меня, а во взгляде читалось, что всё ещё только начинается.
Глава 18
В осаде
Ночь ещё продолжалась. Я опять материализовал руны с халатами и передал вниз. Ко мне на мост на пару минул залезла наёмница, но сразу сбежала. Длань сказала, что либо она залюбит меня до смерти — и своей, и моей, — или надо валить как можно быстрее. Свидание оказалось чисто функциональным. Ей надо было подготовить пару приспособ, которые тяжело смастерить навесу, в давке общего гамака, и подруга сразу покинула место с любовным мозговым давлением. Даже с защитой симбионта и её немалыми ментальными силами воздействие места она долго переносить не могла. Под конец рандеву её пришлось буквально выпихивать за перила.
Тем временем тавры стащили тушу недоеденную медвегрызом и порезанную нами, содрали шкуру и, раскопав угли, швырнули внутрь костра, не сильно заморачиваясь обжариванием. По мере подгорания мяса срезали большие куски и жрали. Они ели и растения, которые собирали в округе, и брошенные нами в спешке припасы. Огромное стадо дожидалось конца ночи. Далёкое родство с травоядными давало о себе знать, и если бы их не гнали крылатые, то быки старались не перемещаться по ночам без весомых на то причин.
Утром начался новый обстрел. Единые явно были за нас, иначе не объяснить такое поведение. Молодые быки швыряли свои копья, не передавая боеприпасы более развитым товарищам. Деревяшки с наконечниками, по большей части костяными, долетали, но едва-едва, запутываясь в тряпках или принимаемые на щиты. А потом пришла очередь другой артиллерии. Тавры начали швырять камни. Это плохо, но не катастрофично. Тряпки и щиты опять выручали. Особенно камни, брошенные серебряным вожаком и его бронзовыми подручными, серьёзно прилетали в висевших под мостом людей, но это были не отточенные копья, которые могли проткнуть пару человек прямо сквозь щит. Кричали много, и переломы будут исчисляться десятками, но подвешенные заранее тряпки и тёплая плотная одежда из шкур отлично принимала на себя большую часть энергии, если что-то и пролетало, то уже просто ударяло, без характерного хруста черепа. Особенно доставалось ногам, торчащим из гамака у передних рядов. Если головы и тела как-то защитили, то на ноги просто не хватало подручных материалов. Старались махать, сбивая прицел, но получалось далеко не всегда.
День вступал в свои права, стало уже довольно светло. Уставшее за ночь и потрёпанное ночным переходом стадо, большей частью, в утренних активностях участия не принимало. Бычьё бодрилось, а уставшие и промёрзшие внизу люди жались друг к другу и пытались укрыться от камней. Разводить серьезный огонь было совершенно невозможно, да и жечь почти нечего. Несколько копий, застрявших в шкурах, бойцы Клыка уже аккуратно вытащили, порезали на мелкую щепу и жгли в паре походных котелков. Один из моего хранилища, а другой, что-то больше, притащили местные. Он напоминал скорее глубокую сковородку, только с ручкой, которая сверху, а не сбоку. Огонь давал немного тепла, но только слегка погреть руки, а это очень мало. Кроме того, опасались по поводу хладонита. Мост, конечно, серьезный, из золотой руны, и отлично приморозил огромные куски льда от прибывающей воды, но размещать серьёзные источники тепла под ним было страшно. Лучше поосторожничать, чем упасть с огромной высоты в ледяную воду, а потом быть выловленными таврами, прямо в сетке. Если, конечно, не утонем раньше. Мои нарядные одежды из рун помогали, но радикально проблему не решали. В нарядных халатах грелись по двое и по трое, объединяя тепло тел, и все тряпки, которые остались после изготовления верёвок, тоже шли в дело, но этого было очень мало. Радовало, что пока никто не умер, но промёрзли все без исключения.
Единственным, кто не оказался примороженным, — это я сам. Мост обдавал стужей, в свете дня виднелось множество снежинок, образующихся от влажного воздуха, идущего от воды, но при этом лично меня он практически не морозил, сколько бы я ни находился на нём и не прикасался к ледяным деталям. Ни разу не чувствовал обжигающего холода. Но это только со мной, наверное, потому что хозяин руны. Вода шла бурным потоком, примерзая к основанию моста. Уже образовался настоящий ледяной бугор, выступающий метра на два над уровнем реки и расходящийся метров на семь по обе стороны моста.
А потом началось. Промычал вожак. Жаль, я рассчитывал, что он и в этот раз окажется таким же непредусмотрительным, но нет. Скорее всего, он очень умный, а когда металл свое копьё с предельного расстояния, просто был на эмоциях. Может же великий вожак копытных иногда проявить немножко человечности, а в его случае коровности? Да, швырнул немного раньше, но он не дурак. В этот раз он на мост не побежал, а жаль, у меня уже промелькнула мысль что легко отделаемся. Зато на мост побежали его подчинённые. Ширина моста не сильно большая, ещё и намёрзло на входе прилично. По сравнению с размером сооружения, двухметровый ледяной вал — это ерунда, но идеальный лёд стал некой преградой, перед решившими штурмовать нас быками. Быстрого наскока не получилось, но я отлично знаю тавров, хотя и не диких. Главное — это упрямство. Передние ряды скользили на все копыта, зато напирающие задние лихо впихнули своих товарищей через ледяное препятствие. Они отлично видели людей, которые подвешены в гамаке, и где верёвки крепятся.
Серебрянный вожак не сводил с меня глаз, очевидно, определив во мне самого главного зачинщика и объект для вымещения обид. Быки понеслись по мосту. Они быстрые, сильные и стадные. На встречу быкам шагнул шестирукий и стоявшая напротив моего любимца гибкая девушка с ровным и узким клинком. Секунд пять, десятка три дохлых тавров, и охранники моста разлетелись грудой осколков. Минус пятьдесят шесть капель безвозвратно, сообщил мне интерфейс восхождения, если я захочу вернуть своего шестирукого и красотку со шпагой. Такова была цена первой пары охранников, а потом к счёту прибавили ещё двадцать восемь капель, за стройную девушку с кинжалами. Это бычьё одну из близняшек разнесло. Да, так не напасёшься, но в следующую секунду быки начали массово дохнуть, и только четверо самых здоровых остались на ногах, продвинувшись чуть вперёд и раздолбав вторую близняшку, ещё на двадцать восемь капель.
Я конечно заметил, что мост, чем дальше по нему идешь, тем он сильнее пел свои мозголомные песни. У меня мозги железобетонные, и особой разницы не чувствовал, да и Длань всегда отличалась очень серьезными ментальными способностями. Кроме того, у нас были симбионты, что само по себе наверняка очень большая защита, а вот рогатым мостик напевал как положено. Никто из них не захотел заниматься любовью, а выжженные мозги из тупых голов потекли. Тавры дохли грудой, и даже развитые, что разбили вторую близняшку пробежали не сильно дальше. После определенной черты они падали и им становилось совсем плохо. Вопящие и дёргающиеся тела лежали слоями, а сзади их поддавливали напирающие. Затем раздалось злобное мычание вожака, и напирающее стадо откатило обратно. Они не смогли преодолеть и четверти моста. Толпу не могли остановить ожившие хладонитовые статуи охранников, но ментальное давление сооружения оказалось смертельным. По сравнению с общим количеством набежавших человеко-коров, потери оказались вовсе несущественные, хотя дохлыми быками был завален весь мост. Оставалось радоваться, что хранящиеся в холоде туши вонять не будут.
Пока с прямым штурмом пауза, но упрямство никуда не делось. Мост отлично стоял. Весь такое мощный, сделанный из хладонита. Если человечков нельзя закидать камнями и копьями, а потом взять нахрапом, то можно сломать то, на чём они решили себе дом сплести. Долго? Вот если бы это были не тавры. Быки самоотверженно стучали и даже разнесли часть перил в начале моста, ещё активно гремели по основной конструкции, пытаясь расколоть основание. Хладонит прочен как камень, но это не броня линкора. Долбили часа два. Да, прогресс есть, и ещё неделя, и, возможно, но не точно, у них получится. Сорок две капли звёздной крови безвозвратно. Восстановить конструкцию? Да, нет? Издеваюсь, наверное, над трудолюбивыми коровами? Да. Мост снова как новенький. Быки не тупые, но нужно проверить. А вдруг случайно? Ещё два часа, и ещё минус сорок две капли. После второй попытки, немного постояли, поморщили морды на вновь оставшиеся без единой царапины граненые перила, которые они хотели разнести, и на этом попытки повлиять на сооружение завершились.
За всем этим пропустил ещё одно изменение. Внизу орала подруга, пытаясь привлечь моё внимание. Высота — это хорошо. У копытных не имелось луков, иначе всё завершилось бы очень быстро. Именно потому, что швырять копья приходилось вверх, они не причинили больших проблем. Но конкретно сейчас Длань указывала на другое. Вода опять начала прибывать. Напирающая вода заставила быков отойти чуть дальше. Кидать с такого расстояния было уже совсем далеко. Дальняя опора стояла чуть ниже, и вокруг неё намёрз целый ледяной торос, а вот со стороны быков льда собралось чуть меньше, но поток шёл гораздо сильнее. Ключевое слово хладонит. Как мне объясняли, минерал, созданный для того, чтобы поддерживать ледяные шапки высоко в горах, на которых оседает вода, и чтобы не кончался поток рек, стекающих с горных ледников и питающих равнины.
Именно в этом смысл. Вода обтекала мост, замерзала, натекала и слой за слоем поднимала ледяную гору, по обе стороны опор, а самый сильный поток превращался в огромную струю, проносящуюся между ледяными горами. Снизу поднимались фонтаны брызг, оседая влагой на верёвках и не сильно тёплой одежде висевших под мостом людей. Сам уровень вроде дальше пойти не должен, со стороны второй опоры была большая каменистая и холмистая равнина, которая превратилась в настоящий архипелаг разноразмерных островов. Такое усиление воды, хоть и отогнало тавров, но принесло проблему обледенения. Холод по сухому или мокрому, а ещё в промокшей одежде — это другое.
Прямо на глазах поднялась бурная река, принося сосульки и корку льда на верёвки. Все с ужасом смотрели, как лёд пропитывает сооружение, утяжеляя общественный гамак и как на одежде появляется ледяная корка. Ледяные торосы образовались такой высоты, что давно перехлестнули через перила и погрузили в лёд моего любимого шестирукого и его напарницу напротив, даже близняшки оказались заморожены по пояс. Копытные теперь без веской причины не уйдут, и нас ждёт огромное стадо, но если не сделать что-то быстро, то мы просто от холода сдохнем.
В голову пришла отличная идея. На первой четверти моста, большинство трупов быков уже ушло в ледяной монолит, но лежало несколько сильно бодрых, что раскроили близняшек и продвинулись сильно дальше. Они пока были в доступе. Особой одеждой дикие быки себя не обременяли, зато старались украсить свои плечи шкурами или тряпками, скорее всего снятыми в бою с аборигенов и считавшимися трофеями. Я не знаю, просто предположил. Кроме того, имелись и широкие пояса, совмещённые с набедренными повязками. Насколько это выполняло функционал знаков приличия — сказать сложно, но на них подвешивали ножи, непонятные косточки и ещё что-то. В любом случае — это довольно большие шкуры, которые обматывали вокруг бёдер.
Приготовил нож и попытался быстро прошмыгнуть, и срезал приглянувшийся плащ и содрать ещё две шкуры. Собрать всё даже не рассчитывал. Только наглость и неожиданность позволила мне это сделать. Потом тавры сообразили. Накинул сверху здоровенную и косматую шкуру. Не думаю, что она нужна для одежды, но, скорее всего, раньше её носил крупный хищник, и она являлась предметом гордости и значимым охотничьим трофеем. Побежал. Прикрылся вовремя, приняв пару камней на плотный мех. Кидали мелкие, но шустрые и внимательные. Просто почувствовал, что надо. Словно кот вывернулся, пропуская над собой копье и несколько камней. Кидали уже старшие, куда сильнее, чем приставленный сторожить мост молодняк, но второй залп был уже далеко. Я уверенно выскочил из зоны обстрела.
Кстати, мост убил несколько диких восходящих. Самыми сильными были те, с кого я предметы туалета подрезал, но имелось и не мало деревянных дохлых быков, но все они валялись ниже по мосту, и оказались недоступны из-за льда и активного камнепада. Руны и несколько капель удалось собрать только с ближних. Хоть что-то, а то звёздная кровь на этом сооружении просто рекой льётся.
Чинно поднявшись к ледяному замку, позвал наёмницу. Она сейчас водоплавающая и почти не мёрзла, в отличие от остальных. Подруга взяла на себя роль курьера. Все остальные были уже в таком состоянии, что посылать замёрзших людей по верёвкам виделось опасным. Передал шкуры и думал, как ещё оградить народ от холода. Вспомнил разговор, про принести кровать с собой в руне, а не как мы, прямо на полу ледяного замка. Интересная идея, и я заорал: «Хочу кровать!».
— Чего ты там кричишь, — отреагировала Длань, висевшая под мостом.
— Кровать хочу, кровать хочу, кровать хочу! — и ещё несколько раз повторил я на языке народа Воды, едином, глобише, межгалактическом, и даже чирикнул на универсально ксено, но ничего не произошло.
— Ты прям тут, на свежем воздухе решил задницу на отдых пристроить? — искренне удивилась подруга.
— Дорогая, ты прелесть! — и забежал в хладонитовый замок.
Зачем кровать на мосту? Может быть, было бы приятно поспать под звездным небом, но это, наверное, экзотика, и мостостроевцы такого не предусмотрели. Стал около двери просторного помещения. Для крепостного сооружения ажурный замок совсем мелкий, но для комнаты — это прямо тронный зал, квадратный, со стороной метров пятнадцать, с крошечным столиком в углу, с которого я поднос с едой и вино таскал. Всё остальное пространство было пусто.
Заорал, что хочу кровать. Ну да. Я не рассчитывал, что дадут за так, и тридцать шесть капель улетело безвозвратно, но кровать я получил. Меня интересовала, конечно, не сама кровать. Если всё так дорого и богато, то наверняка будет и постельное бельё. Не таскать же с собой простыни и одеяла? До последнего боялся, что, как обсуждали с Дланью, нужно мебель приносить с собой, но всё оказалось отлично. Есть мебель. Сдёрнул подушки, покрывало, сразу три простыни, и одеяло. Оно одно, зато почти вдвое больше кровати, которая сама по себе шире двуспальной в полтора раза. Убрать кровать и заказать заново. Тогда удастся получить два комплекта постельного белья. Есть вероятность, что мне отдадут ту же кровать с постельным бельем, которое я уже стащил, но не получилось. Кровать так и осталась, и ничего не происходило. Ладно, всё равно это целая груда тряпок, в которые можно отлично завернуться.
Матрас разодрать не удалось. На ощупь он мягкий, словно наполненный вязкой жидкостью, но прорезать его ни сбоку, ни сверху не удалось. Ткань имела ворс, вроде волос, очень пушистых и мягких, но под ней оказалось прочнейшая основа. Мех в четверть миллиметра срезать можно, он отлично сбривался, оставляя проплешины, а вот дальше нож не шёл. Тратить тридцать шесть капель звёздной крови безвозвратно или вдвое больше — нет никакой разницы. Я и так уже столько задолжал победоносному, что на такие цифры не смотрю. Буду отрабатывать, но сейчас мне было плевать. Не в первый раз становлюсь богатым, а потом опять скатываюсь к самому дну бедности. Эксперимент удался отчасти. Попытка заказать стол, стулья и самые разные варианты гамаков, откровенно провалилась. Пробовал всё, с чего можно снять чехлы, накидки или использовать как одеяла. Но больше ничего вызвать не удалось.