— Да, Темыча бы подменить… — согласился Кос, скривившись. — А то он уже на последнем издыхании.
Комната на секунду погрузилась в тишину. Даже Кос перестал ёрзать и медленно снял ноги со спинки койки. Все понимали, о чём идёт речь, но вслух обсуждать никто не хотел.
Три недели ада научили нас принимать смерть. Она стала привычной, почти рутиной. Но близких друзей я пока не терял… почти.
Кир выбыл первым. Его тем взрывом изувечило так, что часть тела оказалась парализована, и бойца из него уже не вышло — чисто на волевых и зельях он дотянул до дома и то хорошо. Непонятно почему, но эта травма не лечилась ничем совершенно, в том числе и зельями, которые у нас были. А делать новые было некому…
Мы отправили его на «пенсию». Не по его воле, но у него не было выбора. Потеря была тяжёлой, но ещё хоть как-то объяснимой.
А вот Сэм…
Сэм не вернулся.
Я до последнего верил, что это ненадолго. Казалось, вся его операция займёт максимум пару дней. Ну, может, неделю. Но прошло уже три — и ни слуху, ни духу. Ни намёка на то, что он когда-нибудь снова появится в дверях, будто ничего не случилось.
А вместе с этим таяла и надежда. Та самая крошечная искра, что мы сможем вернуться назад и всё исправить. С каждой секундой она гасла, оставляя внутри пустоту.
Да, глупо было вообще на это надеяться. Но мы хотя бы попробовали. Мы рискнули использовать этот чит, оставленный кем-то умным ещё тысячу лет назад, словно специально подготовленный для нас. Как будто сама история подталкивала: берите, это ваш шанс.
Но шансы имеют мерзкую привычку заканчиваться.
А как отправить весточку Сэму, я даже не представлял. Ни малейшего способа. Да и внешние новости до нас не доходили. Казалось, что всем мирам Системы вдруг стало плевать на нас. Ни охотников, ни команд зачистки для «провалившегося» мира. Ничего.
Что там с демонами? С Владыкой? Смогли они удержать Хаос или все полегли в той последней битве в мире Турнира?.. Мы не знали. И именно эта неизвестность пугала сильнее, чем самые уродливые хаоситы и даже тот ублюдочный Ангел, который постоянной тенью нависает над всеми нами — неистребимая и неуязвимая тварина, с которой справиться нет никакой возможности.
Мы остались одни. Но, по крайней мере, была и маленькая «плюсовая» сторона: орды из внешних миров к нам не лезли. Не приходилось отбиваться сразу от всего сущего. Наш враг был один — местные заражённые. И то, что сражаться приходилось только с ними, уже казалось подарком судьбы.
Но вместе с этим приходило и другое понимание: даже если каким-то чудом мы победим здесь, на Земле, даже если сумеем уничтожить Хаос в нашем мире, — глобально это ничего не изменит.
Хаос нельзя победить везде.
Как только демонические легионы будут перемолоты, Пастырь вернётся. И тогда он просто сожрёт этот мир — тот самый, который, похоже, приберёг себе на десерт.
И никакая вакцина, никакие атрибуты или аспекты не спасут нас от того, что идёт за ним.
В такие моменты мне хотелось просто завыть от отчаяния. Вся эта беготня, суета, бесконечные рейды и попытки выжить — всего лишь агония. Мы всё равно умрём. Все. И это случится очень, очень скоро.
Так какой тогда смысл? Ждать и надеяться на чудо? Чудес не бывает. Никогда.
Сотни, тысячи разорванных на куски людей прямо у меня на глазах — вот они, доказательства. Их крики, их отчаянные взгляды, застывшие навсегда… всё это врезалось в память так глубоко, что ни один бог, если он вообще существует, не сможет это стереть.
Но я всё равно продолжал сражаться. Может, это был аспект Разума, может — что-то ещё, что держало меня на плаву и не давало сдаться окончательно.
Я боролся. И иногда… иногда даже видел проблески чего-то светлого. Маленькие искры в бесконечной тьме.
Я наслаждался простыми вещами. Тем, что могу дышать. Тем, что мои ноги ещё держат меня, что я могу идти туда, куда хочу. Тем, что есть еда, и она всё ещё может быть вкусной. Тем, что можно болтать с людьми, слышать их голоса. Тем, что рядом остаются друзья.
И это было единственное, что действительно имело значение. Всё остальное давно перестало.
Даже Кос — наш балагур и вечный шутник… потух. Его улыбка, его смех и тупые шутки, которыми он раньше разряжал любую ситуацию, теперь стали редкостью. Настолько редкой, что каждый раз, когда он всё-таки отпускал какую-то шутку или усмехался, это казалось чем-то далеким, почти чужим. Словно эхо из другой жизни, где мы ещё были людьми, а не выжившими в бесконечной бойне.
— Отдыхаем час и собираемся, — сказал я ребятам. — Элла, ты как?
— В норме, — кивнула девушка, еле приподнимая голову с подушки. — Справлюсь.
— Да, мы все справимся…
Помимо нашей основной команды, в рейд отправилось ещё несколько групп — отвлекающие. Их задача была проста и смертельно опасна: собрать на себя внимание, чтобы мы смогли пройти вглубь.