Но не позволил им просто вонзиться в монстра. На лету вырвал из снарядов основу Порядка — и всё изменилось. Не такой зрелищный эффект, как с огнём, но результат оказался не хуже. Температура вокруг резко упала, мороз сковал воздух, и тварь застыла, примерзнув к земле целиком, словно её залили в ледяной кокон.
Хорошо, что она одна и остальные ещё далеко — я могу позволить себе такие трюки. Но дальше… дальше будет хуже.
Следующий удар оказался куда результативнее: молот с треском отбил бронированную руку твари по самое плечо. Лёд не выдержал, панцирь треснул, и дальше всё превратилось в простую технику — добить, разобрать на куски, превратить мерзкое тело в груду обломков и ошмётков.
Но насладиться этим зрелищем я не успел — уже подоспел новый враг.
Элла попыталась накрыть всю волну хаоситов. Её воздействие даже слегка замедлило бронированных тварей, заставило их двигаться тяжелее… но лишь на миг. Те встряхнулись и снова рванули вперёд.
— На себя! — заорал я, ясно показывая: дальше беру их я, а им нужно думать о собственной обороне. Тем более что сбоку в их сторону уже неслась целая стая быстрых, юрких тварей, готовых разорвать любого, кто отвлечётся.
За ребят я не волновался — мелочь они выкашивали десятками, толпами, не давая шанса даже подойти. Но если бы не Элла… разговор шёл бы совсем в другом ключе.
Только её способности позволяли нам держаться так долго и оставаться самыми эффективными в истреблении тварей. Она ломала врагов ещё до того, как те вступали в бой, лишала их скорости, решимости, иногда — самого желания жить.
У других групп такого преимущества не было. Там всё решалось грубой силой, и потому они гибли. Десятками. Сотнями. Их отчаянные крики и последние передачи по радио не давали мне засыпать ночью, заставляя ворочаться и вздрагивать.
И каждый раз я понимал: если бы не Элла, мы бы закончили так же.
Со стороны блокпоста раздалась яростная канонада — казалось, сильнее стрелять уже некуда, но обречённые военные вдруг ощутили, что шанс есть, и пошли на прорыв. Они стреляли в упор, поливали всё вокруг очередями, выжимая из стволов последние силы, и мы двинулись к ним навстречу.
Но, прежде чем соединиться, надо было расчистить дорогу — убрать самых толстых.
Первый бронированный хаосит навис надо мной, словно тень от рухнувшего небоскрёба, готовый смять маленького верткого человечка в пыль. Он и правда выглядел так, будто состоял целиком из сплошной брони: выпуклые пластины на теле, костяной панцирь вместо кожи, ни единого изъяна. Слабых мест я не заметил — ни щели, ни уязвимой точки.
Поэтому я не стал тратить время. Плеть вырвалась из моей руки, хлестнула, как кнут, и, прорезав броню, перерубила тварь надвое. Грудь и нижняя часть её тела рухнули в разные стороны, из рассечённых кусков брызнула вязкая, дымящаяся жижа.
Следующий хаосит оказался куда причудливее. Он напоминал чудовищного ежа, если бы вместо иголок ему приделали десятки конечностей. Руки и ноги торчали из его туловища хаотично, дёргались в разные стороны, создавая впечатление живого клубка из когтей и костей.
Но бронёй он похвастаться не мог. Я шагнул вперёд, вложил в молот всё, что было, и начал работать — один удар, другой, третий. Каждый взмах сопровождался гулким треском костей и отвратительным хлюпаньем плоти. Через несколько секунд от твари не осталось ничего цельного — только разлетевшиеся ошмётки и тёмные пятна на земле.
Рядом мелькнула Катя — стремительная, почти неуловимая. За ней скользнул Орин, и вместе они врезались в строй хаоситов, как нож в мягкое тесто. Невысокая, но жилистая тварь, что попыталась преградить им путь, даже не успела поднять лапы. Катя отвлекла её, ударив сбоку, а Орин зашёл сзади и рванул сухожилия. В следующий миг их руки и когти превратились в размытые тени — и за секунды плотное тело противника разлетелось на куски.
Военные из блокпоста тем временем почти прорвались к нам, и мой отряд прикрывал их сплошным огнём. Теперь стало понятно, куда рванули Катя и Орин — они ушли вперёд, чтобы подстраховать солдат и расчистить им дорогу. Их клинья ударов были быстрыми, точными, и заражённые сыпались, не успевая даже понять, кто их режет.
Из крупных мутантов остался лишь один. Я не стал затягивать — плеть щёлкнула один раз, и хаосит рухнул, рассечённый, словно марионетка с перерезанными нитями.
С помощью Кати и Орина, под нашим плотным прикрытием, военные всё-таки прорвались. Они продолжали стрелять, выжимая из оружия остатки боекомплекта. Некоторые применяли атрибуты, но редко — было видно, что люди выжаты досуха. Каждый шаг давался с усилием, дыхание сбивалось, руки дрожали. Им нужно было восстановление, но времени на это не было.
— Капитан! Запрашивай воздух! — заорал я, перекрывая грохот выстрелов и пытаясь привлечь внимание командира блокпоста. — Нужно сравнять тут всё!
— Понял! — отозвался он и, обернувшись к своим, рявкнул: — Прекратить огонь!
Оставшиеся бойцы тут же послушались. Вражеская волна не ослабла, но над полем боя вдруг повисла странная тишина. Теперь её прерывали только наши стихийные атаки: гул огненных шаров, звонкое хрустальное сипение сосулек и режущий воздух свист воздушных лезвий.
Капитан поднял рацию и коротко, без эмоций, сказал:
— Блокпост сто пятьдесят шестой эвакуирован. Запрашиваю огонь на себя.
Ответ ждать не пришлось. Всего через пару минут над землёй разверзся ад. В бой вступила артиллерия. Земля дрожала, здания складывались, будто карточные домики, а само место блокпоста исчезало в облаках огня и дыма. Удары сыпались один за другим, сметая всё — и руины, и толпы хаоситов.
Мы, воспользовавшись моментом, оторвались от преследователей и бросились к точке эвакуации.
— Второй день рождения, капитан! — хлопнул я его по плечу на бегу.
— Третий, — хмуро ответил он, не замедляя шаг. — Спасибо, что вытащили.
Глава 13