Андрея Павловича, действительно подключится к решению проблемы и поговорит с сыном.
Очень хочется верить в то, что у них с Вовой нормальные отношения и сын прислушивается к авторитетному мнению отца.
И отчего Инна так тряслась?
Ладно, конечно, с первого взгляда понятно, что мужчина не прост и лучше с ним не вступать в спор и тем более не грубить. Но вокруг его имени царит атмосфера ужаса, и я на секунду задумываюсь — а того ли Шиловского все боятся?
Поднимаюсь со своего места, показывая, что больше не задерживаю мужчину, и говорю:
— Еще раз спасибо вам.
Клим Миронович тоже поднимается на ноги, становится передо мной. Смотрит.
А я моргаю как идиотка, потому что ожидала, что он немедленно уйдет, ведь у него же дела, он спешил!
— Что-то не так? — спрашиваю испуганно.
О-о-ох, кажется, я немного начинаю понимать страх Инны и Андрея Павловича, потому что, ну… этому человеку лучше не то чтобы не грубить, но и вообще не встречаться с ним на своем пути.
Я представляю, что вот он протягивает руку и сжимает ее на моей шее. А шея у меня как у воробья, так что и силу-то прикладывать не надо.
Меня задушат, закопают в лесополосе и… вуаля! Как сказал Клим Миронович, «я решу эту проблему». Не «я поговорю с сыном и попрошу его отстать от вас».
Если он прикончит меня, проблема решится сама собой.
А что, мужик сказал — мужик сделал. И не соврал ни капельки.
Моя разыгравшаяся фантазия не успевает уйти в кураж и подкинуть мне картинки с кровавым месивом, потому что дверь в класс распахивается и влетает Лерка, на ходу треща:
— Цветик, ты видела, какие тачки стоят у входа?
Подруга тормозит и останавливается как вкопанная, ее глаза мигом становятся огромными.
— З-здравствуйте, К-лим Ми-миронович, — лицо подруги начинает нервно подергиваться, по нему словно проходит рябь, как в допотопном советском телевизоре.
Такой Лерку я не видела никогда. Всегда веселая, готовая к авантюрам, сейчас она в шаге от того, чтобы вылететь из класса и с визгом унестись прочь. Бледная, перепуганная, с трясущимися руками, она ищет пути к отступлению.
Или билет в Гватемалу, как и я ранее.
— Валерия Михална, простите, мы разговариваем с отцом ученика, — я выкручиваю дипломатию на полную катушку.
Клим Миронович переводит взгляд с подруги на меня и говорит:
— Веста, до встречи.
Широко ступая, покидает кабинет, а Лерка, стоящая на проходе, пытается слиться со стеной, лишь бы не помешать этому господину.
Пару минут после того, как за мужчиной закрывается дверь, и до тех пор, пока его шаги еще слышны в коридоре, мы с Леркой смотрим друг на друга в молчании.
Подруга в ужасе, не иначе. Я до конца не понимаю, что это вообще было.
И что значит «до встречи»?
Надеюсь, что тема с преследованием со стороны моего ученика решится и на этом все закончится. Я не классный руководитель Вовы, точек соприкосновения с мужчиной у нас больше нет.
Так что, черт возьми, значит «до встречи»?!
— Это кто только что у тебя был? — шепотом, как будто кроме меня кто-то может услышать, говорит Лерка.