Глава 1
Цветкова Веста Егоровна
— Цветик, у тебя сейчас английский у шестого «А»?
Печенье, которое я только что ела с чаем, встает поперек горла, и я начинаю неистово кашлять, из глаз бегут слезы.
Подруга Лера, по совместительству учитель русского языка, подходит ко мне со спины и начинает по ней хлопать. Откашлявшись, произношу сдавленно:
— Умеешь ты испортить аппетит.
Лерка, зараза такая, расплывается в шкодной улыбке, являя миру не так давно сделанные зубы, на которых блестят виниры.
— Я всего лишь спросила! — кокетливо ведет плечом, делая вид, что вообще не при делах. — Так и что?
— Шестой «А», да, — траурно вздыхаю.
Лерка, зараза такая, продолжает широко улыбаться.
— Прекращай меня ослеплять своей улыбкой на миллион.
Бесполезно. Подруга еще сильнее растягивает рот в улыбке.
— Я только поставила виниры, должна же я похвастаться!
— Тоже верно. Надо было попросить твоего стоматолога там где-нибудь прицепить ценник, чтобы все знали, во сколько твоему Мише обошлись эти зубы.
— О да, Мишаня был бы только рад, — усмехается. — Шестой «А», значит. Ты готова?
— Разве к этому можно быть готовой? Когда я шла в школу работать учителем, и подумать не могла, что столкнусь с такой проблемой.
Лерка присаживается на стол и закидывает ногу на ногу, являя миру изящную лодыжку на убийственной высоты шпильке.
Хорошо хоть в учительской кроме нас нет никого.
— А что думала?
— Думала, кнопки будут мне подкладывать, бунты устраивать, скандалить. А они смирные и спокойные. Дружные. Лучше бы саботировали уроки, черт возьми!
— Брось! Это очень мило.
— Будь ты на моем месте, так бы не говорила, — качаю головой и перекладываю поближе учебник с журналом, чтобы после звонка на перемену отправиться в кабинет, где будет проходить урок.
— Просто тебе двадцать три и ты боишься всего, — назидательно говорит Лера.
— Говоришь так, будто ты далеко ушла от меня по возрасту.
Подруга дергает ногой и продолжает кокетливо:
— Ну, мне двадцать восемь, стаж преподавания шесть лет. А ты у нас совсем зеленый кузнечик, который всего боится, — расплывается в улыбке. — Даже десятилетку.
— Ему двенадцать.
— Большой и страшный двенадцатилетка! — Лера запрокидывает голову и принимается смеяться на всю учительскую.
Вот гадина какая, а. Откровенно ржет надо мной, а у меня, между прочим, внутри все дрожит от страха — я не преувеличиваю.
Перед тем как выйти на работу, я читала разные истории, которые рассказывали учителя. Иногда милые, иногда ужасные. В основном все крутилось вокруг того, что дети не слушаются. Хамят, дерзят, качают права и все в таком роде.