Мифы о единорогах. От любимцев Эдема и рогатых химер до чудотворного снадобья и символа любви: читать начало книги онлайн

^{Астролябия с аллегорическими фигурами и единорогом. Миниатюра Альбрехта Глокендона. 1557 г.}

^{Universitätsbibliothek Heidelberg}

В латинском Средневековье любому, кто черпал знания из справочников, попадался труд, написанный Исидором Севильским — как его ласково называли, «последним отцом Церкви». В своих 22 томах «Этимологий» испанец VII века собрал и более или менее логично упорядочил самые необходимые знания в самых разных областях, будь то архитектура, география или флора и фауна. Если поискать в них unicornis или monoceros, то есть единорога, то можно узнать, что это дикое, опасное и буйное создание способно своим рогом свалить даже слона. Но стоит предстать перед ним девственнице, как оно тут же становится кротким и засыпает на ее коленях. По-видимому, тем вся необходимая информация о единороге и ограничивалась. Латинские читатели Исидора, как правило, ее повторяли, не добавляя слишком много естественно-научных деталей. Должно быть, им еще с большим трудом, чем Плинию, удавалось отличить настоящего единорога от носорога, которого вряд ли кто-либо встречал в Центральной Европе. Когда Рабан Мавр, один из великих ученых эпохи династии Каролингов, в IX веке писал на пергаменте свою энциклопедию под названием «О природе вещей» (De universo), он поставил единорога и носорога в один ряд, даже не осознав, что это два отдельных вида. И у него животное сражалось с толстокожими слонами, способное их опрокинуть и наносить им удары в живот, но спокойно позволяло девственнице себя приручить. Вряд ли Рабан воображал, как носорог весом в сто килограмм элегантным прыжком оказывается на коленях у девушки и нежно прижимается к своей новой спутнице; в конце концов монах из Фульды просто не знал, как тот выглядит. Рабан добавляет, что прирученный женским прикосновением единорог — идеальный символ для святого Павла, который превратился из гонителя христиан в страстного сторонника новой религии. Современником Исидора на другом конце Средиземноморья был толкователь Библии Евстафий Антиохийский. В своем «Шестодневе» — шестидневном труде, где он излагает историю Сотворения мира, — Евстафий также перечисляет животных, которыми Бог наполнил Эдемский сад, например зайца, грифа и бобра. И куда же в раю без единорога? Однако здесь упоминается лишь то, что уже было известно об этом животном из «Физиолога».

^{Бог в образе Троицы изливает свет на Эдемский сад. Гравюра. Неизвестный художник. XVI–XVII вв.}

^{Wellcome Collection}

Полтысячелетия спустя история с девственницей стала настолько общеизвестной, что ее с легкостью можно было вырвать из контекста естествознания. В XI веке великий церковный реформатор Петр Дамиани в своем письме к папе Александру II хотел призвать того к осторожности и сдержанности в отношениях с оппонентами и подыскивал для этого подходящее сравнение. Как охотник ловит единорога? Нет, по словам Петра, нужна не сила, а помощь вышеупомянутой девственницы. По крайней мере, так значилось в книгах rimatores naturarum, то есть исследователей природы, хотя, возможно, не каждый охотник, как добавляет отец Церкви, согласился бы с этим. Нет ли здесь тени сомнения или даже иронии? В другом источнике Петр Дамиани мог похвастаться знаниями, почерпнутыми из современных бестиариев. В письме к аббату Монте-Кассино он приводит тщательно составленное толкование, где сравнивает служителей монастыря с животными Ноева ковчега, которых Бог спас от Потопа и которые, как и их собратья-монахи, обладают особыми достоинствами и способностями. Помимо льва, бобра, ежа, лисы и целого ряда других существ, включая феникса, дракона, различных насекомых и рептилий, Дамиани, естественно, не забывает и единорога. Однако характеристики этого животного, похоже, настолько общеизвестны, что Дамиани не упоминает ничего, кроме привычной девственницы[18]. Когда Альберт Великий пишет о единороге, он чувствует себя обязанным сказать о девственнице, но добавляет многозначительное dicunt, то есть «говорят», — должно быть, тем самым великий ученый из Кёльна ставит под сильное сомнение достоверность этой детали[19].

^{Гравюры из детской энциклопедии (1801) Бертуха: 1 — рокх; 2 — василиск; 3 — феникс; 4 — единорог; 5 — дракон; 6 — баранец.}

^{Universitätsbibliothek Heidelberg}

Возможно, именно потому имело смысл добавить дополнительные элементы к стратегии охоты, которая ставила деву в центр, чтобы сделать историю более правдоподобной, а может, просто придать этой сцене наглядности. Византиец Иоанн Цец в середине XII века перекладывает свои собственные письма на изящные стихи, предлагая новую интерпретацию эпизода с девственницей. Результатом его несколько тщеславной затеи, так называемой «Хилиады», стали не только многочисленные энциклопедические комментарии, но и сокровищница знаний, поскольку большинство трудов в константинопольских библиотеках, которые Цец использовал для своей цели, погибли в пожаре во время Четвертого крестового похода по инициативе Западной Европы. Цец помещает единорога сразу после фениксов и перед гарпиями. Как его поймать? В конце концов, как считает Цец, не дева и ее обаяние покоряют животное, а ее запах. Конечно, эффект можно было усилить, не подвергая юных особ опасности во время охоты. Молодому человеку следовало одеться в женское платье, обтереться и надушиться. Единорог чувствовал запах одеяний девушки, ложился к ней на колени, как уже указывалось в «Физиологе», и, позволив укрыть себя рукавами платья, беспечно засыпал. Охотники у Цеца тоже поступали несколько иначе. Они не убивали животное, а просто отпиливали его драгоценный рог, который пользовался большим спросом в медицине, а затем отпускали единорога на свободу. Когда в 1564 году на немецком языке вышло первое издание Плиния, нацеленное на широкую публику, редактор счел необходимым поделиться этой информацией с читателями.

Более того, предваряя четвертую главу, отметим, что даже когда чешский аристократ Кристоф Вильгельм Харант в 1608 году писал свой знаменитый путеводитель по Святой земле «Христианский Улисс», он все равно счел необходимым передать рекомендации Цеца благонамеренным исследователям Востока: «Охотники наряжают красивого юношу в девичьи одежды, втирают в его тело приятные ароматы и помещают его там, где он [единорог] обычно водится, а сами прячутся в стороне и внимательно наблюдают. И вот, когда единорог издалека чует приятный запах и видит женские одеяния, то сразу же идет к юноше, кладет голову ему на колени и предается аромату, пока сон не окутает его»[20]. Харант заключает, что хотя и сложно угадать, встретится ли тебе единорог, его существование тем не менее не вызывает никаких сомнений. Поэтому любой, кто изучал соответствующую литературу, был готов к подобной встрече.

^{Единорог. Иллюстрация из «Нортумберлендского бестиария». Неизвестный художник. Ок. 1250–1260 гг.}

^{The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 100, fol. 11, 2007.16.11}

Многие источники, существовавшие на латинском Западе и греческом Востоке до начала Нового времени, в той или иной форме добрались и до ареала арабо-персидских языков. Вместе с тем по сравнению со своими западными современниками арабские ученые были гораздо ближе к Индии, естественной среде обитания единорогов. В XI веке из-под пера, вероятно, самого великого ученого Востока, писавшего на арабском языке, хорезмийца аль-Бируни, вышла «Китаб аль-Хинд», книга об Индии[21]. Этот гениальный труд содержит не только первое реальное изложение многих систем индийской философии, но и исчерпывающую информацию о стране, где также воздается должное ее фауне. Аль-Бируни, похоже, столкнулся с теми же трудностями при описании носорогов и других рогатых животных, что и Элиан задолго до него. Согласно аль-Бируни, местное население для обозначения обычного носорога использовало слово gaṇḍa. Аль-Бируни наблюдал за этим животным и даже видел, как носорог протаранил рогом переднюю ногу слона, повалив его на землю. Сила животных, описанная древними авторами, очевидно, соответствовала действительности. Однако местные жители рассказывали путешественнику, что есть и другое «рогатое животное» — karkaddan, в котором легко узнается существо, прозванное Элианом cartazonus. Его тоже украшал рог, но длинный и прямой, черный внутри и белый снаружи. Единорог точил его о скалы, чтобы подготовить для битвы. Аль-Бируни объяснял, что это было копытное животное с длинным хвостом, как у осла. В отличие от Ктесия и Элиана, он не упоминал о медицинском применении рогов, но, согласно его информации, из этих внушительных наростов, очевидно, изготавливали рукоятки ножей.

Тот, кому любопытно узнать, что случилось с единорогами в арабо-персидском регионе после аль-Бируни, может обратиться к малоизвестному сегодня автору XVII века Самуилу Бохарту. Французский гугенот служил шведской королеве Кристине, которая впоследствии оставила лютеранскую веру. В 1663 году Бохарт написал для Кристины двухтомный «Иерозоикон» (Hierozoikon), где попытался определить и исторически классифицировать всех животных из Священного Писания. Тот факт, что единорог мог встречаться в Библии, мы подробно рассмотрим в следующей главе. В Ветхом Завете это существо носило название «ре’ем» (re’em). Бохарт считал, что в своей монументальной работе ему удалось убедительно доказать, что в Священном Писании с самого начала упоминалось об антилопах орикс. Каким бы внушающим доверие ни было это заключение, оно позволило ему собрать богатый материал из средневековой арабской специальной литературы, которая по-настоящему стала известна только в XX веке. Авторы двух самых важных свидетельств о единороге, как и Элиан, писали труды в области где-то между научной зоологией и развлекательной литературой; оба обращались к знаниям аль-Бируни, хотя и сами были высокообразованными людьми.

^{Орикс. Рисунок Роберта Якоба Гордона. 1777–1786 гг.}

^{The Rijksmuseum}

В XIII веке Абу Яхья Закария ибн Мухаммед аль-Казвини, родом из Персии, написал космографию под названием «Чудеса сотворенного», которая должна была сообщить о многих диковинных случаях из далеких стран. В конце XIV века появляется книга «Китаб Хайат аль-Хай-аван» Мухаммеда ибн Мусы аль-Дамири из Каира. Аль-Дамири, опираясь на своего предшественника, подготовил словарь по зоологии, который, хоть и был составлен по алфавиту и основывался на данных естествознания, тем не менее включал множество анекдотических материалов и рассказов. Здесь нас интересуют два животных, karkand и harish — их часто путали друг с другом в арабской естественной истории. Karkand, с которым мы уже знакомы, у аль-Казвини имеет внешнее сходство с крупными однорогими животными, если следовать Бохарту. Продолжительность жизни этого существа достигала семидесяти лет, оно славилось своей агрессивностью и не боялось сражаться со слонами. В порыве гнева единорог любил вонзить свой рог в брюхо толстокожего соперника, но, как сообщает аль-Казвини, рухнувший слон часто раздавливал его своим весом. Вряд ли можно отрицать, что эта информация точно соответствует описанию носорога у Плиния. Более ранние арабские географы, например аль-Идриси, описывали это животное схожим образом; подобный рассказ об однорогом существе можно найти и у арабского путешественника в Россию Ахмада ибн Фадлана, который уже в X веке указывал его размеры. Аль-Дамири изображает «рогатое животное», то есть karkand, помесью лошади и слона с рогом настолько длинным, что иногда оно едва могло поднять голову. За один такой нарост обычно выручали не менее 4000 шекелей.

^{Шадхавар (единорог из Рума) и гиена. Миниатюра из «Чудес творений» аль-Казвини. 1540–1545 гг.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

Существо, которое чаще всего появлялось под названием harish, казалось более изящным и скорее напоминало рогатого осла Элиана. Его рог, как отмечает аль-Казвини, мало чем отличался от рога описанного выше существа, но эта разновидность единорога обладала таким проворством, что ни один охотник не мог за ней угнаться. Его родиной были долины Систана в Афганистане. Аль-Дамири ссылается на сведения аль-Казвини и другого арабского зоолога, академика Абу Хайяна ат-Таухиди из Багдада, жившего в X веке. Трактат ат-Таухиди «Аль-Имта’ ва-ль-му’анаса» («Книга услады и развлечения») содержал большое количество зоологических знаний и ставил основной целью позабавить читателей. Но и аль-Дамири указывал, что единорог был лишь ненамного крупнее козла. Каким образом описания Ктесия и Элиана, к которым в конечном счете можно отнести эти подробные сведения, попали в арабо-персидский регион? Сегодня считается, что в первую очередь это стало возможным благодаря византийскому писателю VI века Тимофею из Газы, посвятившему целую книгу животному миру Индии. О его работе современному читателю известно только в арабском отголоске. Вышеупомянутый Тимофей, конечно, бывал в Индии не чаще, чем его предшественники, не говоря уже о том, что ему когда-либо мог повстречаться единорог. Аль-Дамири, однако, добавил к информации об охоте на единорогов деталь, которую он нашел не в вышеупомянутых арабских источниках, а в арабском «Физиологе». Неудивительно, что ему пришлось придать сильно христианизированным объяснениям иную форму. Как же можно было заманить в ловушку единорога, который получил название harish? По словам аль-Дамири, для этого требовалась девственница или даже просто девушка; единорог бросался к ней на колени, желая, чтобы она накормила его, независимо от того, было ли у нее молоко. Через некоторое время, как сообщает наш зоолог, животное падало на землю, будто сильно опьянев от вина, и охотникам удавалось связать его без каких-либо сложностей. Самуил Бохарт понимал, что здесь речь шла о легенде, передаваемой на протяжении всего Средневековья. К тексту Бохарта аль-Дамири даже добавляет те полезные свойства животного, которые француз не включил в свой «Иерозоикон». Например, по его данным, кровь единорога служила отличным средством от боли в горле, а его тертые кости помогали остановить кровотечение из ран.

^{Дикая женщина с единорогом. Ксилография. Неизвестный художник. Ок. 1480–1520 гг.}

^{Basel Historical Museum (по лицензии CC BY-SA 4.0)}

Глава 2. Неукротимое и непорочное создание: единорог как религиозный символ

[18] Damiani P. Briefe: 4 Bde. (MGH — Epistulae: Die Briefe der deutschen Kaiserzeit) / hg. von Kurt Reindel. München, 1983–1993. № 107 (alte Zählung, 1, 16). Bd. 3. S. 187; № 86 (alte Zählung, 2, 18). Bd. 2. S. 492.

[19] Magnus A. De animalibus libri XXVI: 2 Bde. / hg. von H. Stadler. Münster, 1920. Liber XXII. Bd. 2, § 144. S. 1426.

[20] Baron Harant C. W. Der Christliche Ulysses, oder Weit-versuchte Cavallier, fürgestellt in der denckwürdigen Bereisung so wol dess Heiligen Landes, als vieler andrer morgenländischer Provintzen. Nürnberg, 1678 (zuerst tschechisch, 1608). Ander Theil. S. 645.

[21] «Китаб аль-Хинд», или «Книга, содержащая разъяснение принадлежащих индийцам учений, приемлемых разумом или отвергаемых».