Агнес смеется: — “Твоя мама выглядит травмированной?”
Джейн делает паузу, и впервые за долгое время моя дочь смотрит на меня. Я имею в виду, действительно смотрит на меня. Всю ее жизнь я была для нее просто мамой, женщиной, которая готовила и убирала, которая перевязывала ее раны и подбадривала во время игры в футбол. Кто-нибудь действительно смотрит на свою собственную мать? Мы просто есть, такие же надежные, как гравитация. Но сегодня вечером Джейн, кажется, видит что-то еще, кого-то другого, и она наклоняется, чтобы помочь мне подняться на ноги.
— “Нет, ты не выглядишь травмированной”, - говорит она. “Но все равно у тебя такой вид, как будто тебе не помешало бы выпить”.
— “Я выпью с ней”, - говорит Агнес. — “У меня дома есть скотч. Отличная штука”.
— “Джейн, со мной все будет в порядке”, - говорю я. — “Я просто собираюсь пойти домой”.
— “Ты уверена?”
— “Ты слышала Агнес. Теперь я супергерой”. Я смотрю на свою соседку. — “Ты сказала, что у тебя есть отличная штука?”
— “Самая лучшая”.
— “Ну, тогда пойдем”, - говорю я.
Мы разворачиваемся в сторону ее дома, и Агнес говорит мне: — “Знаешь что, Энджи?”
— Что
— Приятно снова с тобой поговорить!
Тридцать два
Маура
— Давайте, поднимем тост! За нашу блестящую пианистку!” - провозгласил Майк Антрим.
Маура игриво улыбнулась, когда ее коллеги-музыканты подняли свои бокалы с шампанским. Ей никогда не нравилось быть в центре внимания, но это был не тот вечер, когда она могла скромно спрятаться в уголке — не после ее безупречного выступления.
— “За нашу блестящую пианистку!” - эхом повторили все.
Дэниел наклонился ближе и прошептал: — “Ты заслужила эти аплодисменты. Наслаждайся моментом”.
Она подняла свой бокал, чтобы произнести тост за собравшихся. —“И спасибо всем вам. Может, мы и любители, но я думаю, что сегодня вечером мы все сыграли чертовски хорошо!”.
“Эй, я готов повесить свой стетоскоп на гвоздь”, - крикнул кто-то. — “Когда мы отправимся гастролировать с этим шоу?”
«Во-первых, — сказал Антрим, — все, пожалуйста, захватите немного еды в столовой. Если вы не поможете нам сегодня все это съесть, мы с семьей будем питаться остатками в течение следующего месяца».
Перед выступлением Маура слишком нервничала, чтобы что-то есть, а теперь она была голодна. Она прошла в столовую, где наполнила свою тарелку крабовыми котлетами, говяжьей вырезкой и хрустящей спаржей. Она также взяла еще один бокал вина, на этот раз богатого и насыщенного красного, и с удовольствием потягивала его, когда входила в просторную гостиную Антримов, чтобы пообщаться с другими гостями.
Антрим жестом подозвал ее к своей компании. — «Маура, присоединяйся к нам! Мы говорим о том, какую музыку включить в следующую программу».
— “Следующую программу? Я от этой еще не оправилась!”
— “Я думаю, тебе следует выбрать что-нибудь драматичное. Или безумно романтичный, ” - сказала Джулианна. - “Я слушала концерт Рахманинова по радио. Что ты об этом думаешь?”
Все музыканты в кружке застонали.
— “Джулианна, милая, - сказал ее муж, - мы просто любители”.
— “Но я думаю, что это было бы настоящим праздником для публики”.
Один из скрипачей повернулся к Мауре. — “Рахманинов? Готова принять вызов?”
— “Да я и за миллион лет не смогу так сыграть”, - сказала она. — “У меня от одной только мысли об этом руки потеют”.
Антрим рассмеялся. — “Не думал, что что-то может заставить встпотеть нашу хладнокровную "Мисс невозмутимость".