Послушай меня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тесс Герритсен

Послушай меня

Один

Эми

"Нужно было надеть ботинки", - подумала она, выходя из библиотеки Снелла и окидывая взглядом свежий слой мокрого снега и слякоти, покрывающих кампус. Когда она уходила в школу тем утром, было сорок девять градусов тепла (около 10 С) , это был один из тех весенних деньков, которые заставляют думать, что зима наконец-то закончилась, и она пришла в кампус в синих джинсах, толстовке с капюшоном и новеньких розовых туфлях на плоской подошве из маслянистой кожи. Но пока она весь день провела внутри, работая на своем ноутбуке, снаружи с ревом вернулась зима. Уже стемнело, и при таком ледяном ветре, что носится по двору, тротуар скоро станет скользким, как каток.

Вздохнув, она застегнула толстовку и взвалила на плечи рюкзак, набитый книгами и ноутбуком. Что ж... никак не обойти. Она осторожно спустилась по лестнице библиотеки и погрузилась по щиколотку в слякоть. Ноги ее тотчас же промокли и замерзли, и она двинулась вперед по дорожке между Гайдн-холлом и аудиторией Блэкмана. Новые туфли были безнадежно испорчены. Какая же она глупая. Вот что значит не проверить с утра прогноз погоды, забыть, что март в Бостоне может разбить сердце девушки.

Она дошла до Эли Холла и внезапно остановилась. Оглянулась. Позади себя она что-то услышала, шаги? Мгновение она смотрела на переулок пролегающий между двумя зданиями, но все, что она увидела, была пустынная дорожка, поблескивающая в свете фонарей. Темнота и плохая погода обезлюдили кампус, и больше она не слышала шагов, только мягкий шорох падающего снега и отдаленный шум машин, несущихся по Хантингтон-авеню.

Она плотнее завернулась в свою толстовку и продолжила путь.

Четырехугольник кампуса был скользким и блестел коркой льда, и ее прискорбно-неподходящие туфли с хрустом проваливались сквозь иней в лужи, забрызгивая джинсы ледяной водой. Она больше не чувствовала пальцев на ногах.

А во всём виноват профессор Харторн, это из-за него она провела весь день в библиотеке, и не была теперь дома, в тепле, ужиная с родителями. Но вот она здесь, с онемевшими от надвигающегося обморожения пальцами ног, и все потому, что ее курсовая, тридцатидвухстраничная, работа, над которой она трудилась несколько месяцев, — недостаточно полная, сказал он.

Работа не отвечает нашим требованиям, говорил он, потому что вы не обратились к ключевому событию в жизни Артемизии Джентилески, к травме, изменившей ее жизнь, пропитавшей ее картины столь грубой внутренней энергией: к изнасилованию.

Как будто женщины были бесформенными кусками глины, нуждающимися в избиении и издевательствах, чтобы вылепить из них нечто большее. Как будто бы Артемизии, чтобы стать художницей, только старого доброго сексуального изнасилования и недоставало.

Шлепая по слякоти двора, она все больше и больше злилась на комментарии Харторна. Да что этот иссохший старикашка мог знать о женщинах, о надоедливых и раздражающих приставаниях, которые им приходится терпеть? На каком основании мужчины считают, что они все знают лучше?

Она дошла до пешеходного перехода и остановилась на светофоре, который только что загорелся красным. Разумеется, красным; сегодня все шло наперекосяк. Мимо проносились машины, разбрызгивая лужи. Хлопья мокрого снега шлепались на ее рюкзак, и она подумала о своем ноутбуке, не промокнет ли он, и не потеряет ли она всю работу, которую проделала сегодня днем. Да, это было бы идеальным завершением дня. Она сама это заслужила, за то, что не проверила прогноз. За то, что не взяла с собой зонт. За то, что надела эти дурацкие туфли.

Свет по-прежнему был красным. Светофор сломался? Может, не обращать на красный свет внимания и просто перебежать улицу?

Она была так сосредоточена на светофоре, что не заметила мужчину, остановившегося позади нее. Затем её что-то насторожило. Возможно, шорох его нейлоновой куртки или запах алкоголя, исходивший от его дыхания. Внезапно она поняла, что рядом кто-то есть, и повернулась, чтобы посмотреть на него.

Он весь закутался от холода. Шарф был намотан до подбородка, а шерстяная шапка надвинута на брови, и все, что она могла увидеть на его лице, это его глаза. Он не боялся встретиться с ней глазами, напротив, он смотрел прямо на нее таким пронзительным взглядом, что она смутилась, этот взгляд словно высасывал все ее самые потаенные секреты. Он не двинулся к ней, но его взгляда было достаточно, чтобы ей стало не по себе.

Она посмотрела на Хантингтон-авеню, на магазины через дорогу. Закусочная тако была открыта, окна ее ярко освещены, и внутри находилось с полдюжины посетителей. Безопасное место, с людьми, к которым можно обратиться, если ей понадобится помощь. Она могла бы нырнуть туда, чтобы согреться, и, возможно, вызвать Uber, чтобы он отвез ее домой.

Наконец загорелся зеленый свет.

Она поспешно сошла с обочины, и подошва ее кожаных туфель мгновенно заскользила по обледеневшей дороге. Размахивая руками, она пыталась удержаться на ногах, но тяжелый рюкзак выбил ее из равновесия, и она упала, шлепнувшись задом в слякоть. Промокшая и потрясенная, она, пошатываясь, поднялась на ноги.

Она так и не заметила несущийся на нее свет фар.

Два

Анджела

Два месяца спустя

Если вы заметите что-то странное - сообщите об этом. Мы все слышали этот совет так часто, что всякий раз, когда мы находим подозрительный пакет там, где его быть не должно, или замечаем околачивающегося неподалеку незнакомца, мы автоматически обращаем на него внимание. Особенно я, тем более что моя дочь Джейн - полицейский, а мой парень Винс - полицейский на пенсии. Я слышала все их ужасные истории, и если я что-то замечу, будьте уверены, я обязательно об этом скажу. Так что присматриваться к своим соседям — моя вторая натура.

Я живу в городе Ревир, расположенном чуть севернее Бостона, и похожим на его более доступного по ценам собрата. Моя улица — это ряд скромных домов на одну семью, стоящих почти впритык друг к другу. "Дома для начала" - так назвал их Фрэнк (вскоре ставший моим бывшим мужем), когда мы приехали сюда сорок лет назад, только вот в дом побольше мы так и не переехали. Как и Агнес Камински, которая до сих пор живет по соседству, или Глен Дракмейер, который умер в доме напротив, тем самым опровергнув утверждение, что это дома для начала. Шли годы, я наблюдала как семьи въезжали, а затем съезжали. Дом справа от меня снова пустует и выставлен на продажу, ожидая следующей семьи. Слева от меня живет Агнес, которая была моей лучшей подругой, пока я не начала встречаться с Винсом Корсаком, что возмутило Агнес, поскольку я тогда ещё не развелась с бывшим мужем, что сделало меня Вавилонской блудницей в ее глазах. Даже несмотря на то, что именно Фрэнк разорвал наш брак, чтобы уйти к другой женщине. Блондинке. Что действительно настроило Агнес против меня, так это тот факт, что я так наслаждаюсь жизнью теперь, когда Фрэнка больше нет. Мне нравится, что в моей жизни появился новый мужчина, и я целуюсь с ним на собственном заднем дворе. Что, по мнению Агнес, я должна делать теперь, когда меня бросил муж? Накинуть на себя добродетельное черное и держать ноги скрещенными, пока все внизу не высохнет? Мы с ней почти не разговариваем, но нам это и не нужно. Я и так знаю, чем она занимается. Тем же самым, что и всегда: курит свою «Вирджинию Слимс», смотрит QVC (QVC -Quality Value Convenience - американская бесплатная телевизионная сеть и флагманский торговый канал, специализирующийся на телевизионных домашних покупках, принадлежащий Qvc Retail Group.) и вечно пережаривает овощи.

Но не мне ее судить.

Через дорогу, начиная с угла, находится синий дом, принадлежащий Ларри и Лорелее Леопольд, которые живут здесь последние лет двадцать. Ларри преподает английский в местной старшей школе, и хотя я не могу сказать, что мы близки, но каждый четверг по вечерам мы вместе играем в «Скрэббл», так что я хорошо знакома с широтой словарного запаса Ларри. Рядом с Леопольдами находится раньше сдававшийся в аренду дом, где умер Глен Дракмейер. А по соседству, в доме прямо через дорогу от меня, живет Джонас, шестидесятидвухлетний холостяк и бывший морской котик, который переехал сюда шесть лет назад. Лорелея недавно пригласила Джонаса на "Вечера Скрэббл" у меня дома, даже не спросив моего мнения, однако Джонас оказался отличным дополнением для нашей компании. Он всегда приносит с собой бутылку каберне Ecco Domani, у него хороший словарный запас, и он не пытается незаметно втиснуть иностранные слова, ведь это не по правилам. В конце концов, Скрэббл - это американская игра. Должна признать - он красавчик. К сожалению, он и сам это знает, и ему нравится косить лужайку перед домом без рубашки, выставляя напоказ мощную грудь и накаченные бицепсы. Естественно, я не могу не наблюдать за ним, и это он тоже знает. Когда он замечает меня у моего окна, то всегда машет рукой, отчего Агнес Камински воображает себе будто между нами что-то происходит, хотя на самом деле это не так. Просто я дружелюбна и приветлива ко всем соседям, и если кто-то переезжает на нашу улицу, я всегда первая у их двери, с улыбкой и кабачковым хлебом в качестве гостинца. Люди ценят такое внимание. Они приглашают меня зайти в дом, знакомят со своими детьми, рассказывают откуда они родом и чем зарабатывают на жизнь. Они просят меня порекомендовать сантехника или дантиста. Мы обмениваемся номерами телефонов и обещаем скоро встретиться. Так было со всеми моими соседями.

Пока не появились Грины.

Они снимают жёлтый дом, под номером 2533, где умер Глен Дракмейер. Жилище стояло осиротевшим уже год, и я рада, что его наконец-то кто-то занял. Всегда плохо, если дом слишком долго пустует; это отражается на всей улице, придавая ей некий оттенок заброшенности.

В тот день, увидев, когда Грины подъехали на грузовике компании U-Haul (американская компания арендующая грузовики для переездов), я по привычке достала из морозилки буханку своего знаменитого хлеба с цукини. Пока он оттаивал, я вышла на крыльцо, пытаясь разглядеть новых соседей. Сначала я увидела мужа, выходящего со стороны водителя: высокий, светловолосый, мускулистый. Не улыбается. Это первое, что сразу бросилось мне в глаза. Когда вы приезжаете в свой новый дом, разве вы не должны радоваться? Вместо этого он равнодушно осматривал окрестности, вертя головой, и глаза были скрыты зеркальными солнцезащитными очками.

Я приветственно помахала рукой, но он не сразу ответил на приветствие. Он просто стоял и некоторое время смотрел на меня. Наконец он машинально поднял руку, как будто чип в его компьютерном мозгу проанализировал ситуацию и решил, что правильный ответ - помахать в ответ.

Ну, ладно, подумала я. Может быть, жена окажется дружелюбней.