— Смотри, как держится, — прошептал он, наклоняясь ближе к Оле. — Это же ты в нём воспитала такую уверенность.
Оля чуть вздрогнула, но ничего не ответила. Она смотрела на Кирюшу и понимала: этот день — праздник для сына, и только ради него она готова стоять рядом с Русланом, как будто всё в порядке.
Дети пели песни, танцевали. Кирюша рассказывал стихи — громко, чётко, отчеканивая каждое слово. Бабушка всплакнула, дедушка хлопал так, что аж ладони покраснели. Руслан сиял, снимал и при каждом удачном моменте шептал: «Молодец, Кирюша! Это мой парень!»
А когда дети подарили мамам цветы и сказали: «Спасибо, что вы у нас есть» , Оля едва удержалась, чтобы не расплакаться прямо на сцене. Кирюша подбежал к ней, вручил пышный букет ромашек и обнял за шею.
— Мамочка, я тебя люблю! — сказал он звонко, на весь зал.
И тогда Руслан, снимая на телефон, не выдержал и провёл рукой по глазам. Никто не заметил — кроме Оли.
После представления воспитатели пригласили всех в группу на чай и сладкий стол. Дети радостно набросились на пирожные и соки, а взрослые перемигивались, обсуждая школу, будущее, новые заботы.
Кирюша, переполненный впечатлениями, вдруг заявил:
— А давайте все вместе пойдём есть мороженое! Все-все! И папа, и мама, и бабушка, и дедушка!
Зал оживился от смеха, а Оля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что ребёнку трудно объяснить их отношения, и потому молча кивнула.
— Ну что ж, выпускнику можно, — сказал Руслан, улыбаясь. — Пошли?
И вот они уже сидели в кафе напротив сада: за столиком с разноцветными вазочками, перед каждым — по огромной порции мороженого с фруктами. Кирюша визжал от счастья, бабушка с дедушкой смеялись, а Руслан и Оля сидели друг напротив друга.
Он пытался поймать её взгляд, но она упрямо смотрела в тарелку или на сына.
— Оля, — начал он, тихо, так чтобы слышала только она. — Я знаю, тебе тяжело рядом со мной. Но спасибо, что сегодня… что дала нам всем быть вместе. Для Кирюши это счастье.
Она отложила ложку, посмотрела на него долгим взглядом — усталым, колючим.
— Руслан, давай без разговоров. Сегодня праздник сына. О нём и думай.
И всё. Снова стена.
Зато Кирюша сиял, ел мороженое и болтал без умолку. Для него этот день действительно был самым счастливым. Он держал за руки и маму, и папу — и казалось, что это и есть семья. Пусть ненадолго. Пусть только на сегодня.
Руслан украдкой сфотографировал этот момент: Кирюша между ними, улыбается во весь рот, щёки в мороженом, глаза горят.
И подумал: «Если у меня есть шанс, хоть один, я буду бороться. За него. За неё. За нас».
Глава 34
Утро в кондитерской всегда начиналось одинаково: запах ванили и корицы висел в воздухе, как невидимая вуаль, девочки бегали по кухне с противнями и мешками для крема, за витриной скрипели двери холодильников, а телефон звонил так, будто весь город вдруг вспомнил о сладком именно сегодня.
Оля стояла у стола, ловко отсаживая кремовые розочки на бисквитный торт. Лицо её было сосредоточенным, но под глазами залегли тени усталости. Ночами она спала плохо — мысли не давали покоя. Спасало только одно: работа. Здесь не было времени на слёзы. Здесь нужно было думать о граммах, градусах и улыбке клиента, а не о том, что сердце всё ещё болит.
— Оль, у нас проблема! — вбежала Марина. — Курьер застрял в пробке, а торт на свадьбу надо отвезти через полчаса!
— Значит, поедем сами, — спокойно ответила Оля, хотя внутри всё дрогнуло. — Держи телефон, звони невесте, предупреди. Я сейчас коробку соберу.
Марина унеслась, а в зал вошла вторая девочка — Даша, с мукой на щеке и смехом в голосе:
— А ты знаешь, что у нас холодильник опять чудит? Пахнет так, будто там поселилась мышь!
Оля тяжело вздохнула. Иногда ей казалось, что она держит на плечах не кондитерскую, а целый цирк.
И в этот момент дверь тихо звякнула колокольчиком. Оля даже не обернулась — думала, клиент.
— Доброе утро, — раздался низкий, знакомый голос.