- А что мне сказать? - пожимает плечами Юрка. - Ты же сам умный. Продолжай в том же духе и все у тебя получится. Сам же говоришь, через суд все легко решится. Так действуй!
- Спасибо, за совет!
- Пожалуйста.
Несколько минут мы сидим молча.
- Яр, она тебя любила… Ты знаешь сколько дерьма ей пришлось хлебнуть? Ты, знаешь где и как она жила все это время?
- Не знаю.
- А ты узнай.
- Зачем?
- Затем, что размахивая перед ее лицом бабками, которыми ты собрался обеспечивать свою дочку, ты обесцениваешь все, что она пережила за эти годы.
- Какая-то дебильная у тебя философия.
- Может быть… Это они тебе нужны, а не ты им. Без тебя они жили и будут жить дальше.
- Мне нужен только ребенок. Диана меня не интересует, тем более, что у нее хахаль есть.
- Это он расстарался?
- А кто ж еще!? Чего скалишься?
- Хоть раз Дианке нормальный мужик попался.
9.
Полчаса назад Ярослав скинул мне на счет сто пятьдесят тысяч. Сделал это молча. Ни звонка, ни сообщения не последовало. Надеюсь, что поняла я его правильно. Я решила, что это всего лишь компенсация за урон, который он нанес моей машине. Если рассуждать логически, то мы и так должны были быть в расчете. Учитывая тот факт, что моя монтировка помяла капот его далеко не бюджетной машины. Но убедив себя в том, что виновником происшествия, которое случилась до того инцидента, был он. Я молча прияла эти деньги. Хотя Угрюмов, конечно загнул. Для того, чтобы привести в первозданный вид жопку моей крохотной машины. Даже трети от этой суммы много. Но это я еще не общалась с мастерами. Быть может я ошибаюсь.
- Дочик, собирайся! Сходим к дедушке.
- Ма, можно я дома побуду? - заглядывает на кухню.
- Нет, ты еще маленькая. Я не могу оставить тебя одну.
- А Альбертовна?
- У Альбертовны есть и свои дела. Ты и так с ней полдня провела.
Выпятив нижнюю губу и сморщившись Аленка поплелась переодеваться.
На улице резко похолодало. Пролил дождь, и температура упала сильно ниже привычной. Второе сентября, а осень уже заявила о себе, резко заменив жаркие августовские дни на ненастные, взятые взаймы у середины октября. Застегиваю на недовольной дочке ветровку. Прицеливаюсь натянуть ей на голову трикотажную шапочку.
- Ма! Ну ты что? Какая шапка! Не хочу, - сдергивает розовый трикотаж с макушки.
- Алена! Поздно уже! Когда возвращаться будем, так и вовсе ночь будет. На улице холодно.
- Ничего там не холодно! - продолжает упираться она. - Она мне прическу испортит. Не хочу!
- Я тебя не спрашиваю, - натягиваю шапку на голову недовольному ребенку.
- Я хочу остаться дома!
- А я хочу, чтобы ты меня слушалась.