- Твой ребенок может учиться где угодно, а может и не учиться вовсе. А мой будет ходить в ту школу, которую выбрала для нее я.
- Да, Диана… я сильно тебя обидел. Но ты ведь тоже меня обманула!
- Я упростила твою жизнь, дурачок! - усмехнувшись растягиваю губы в широкой улыбке. Он встает и подхватывает меня под локоть.
- Думаю, что нам все-таки лучше выйти.
Яр ведет меня в коридор. Спокойно шагаю с ним рядом. Ни к чему привлекать к нам лишнее внимание. И так на меня уже косится половина сотрудников. Та половина, которая считает меня любовницей Олега. Нарисовался еще один повод перемыть мне косточки.
Мы проходим в конец коридора и становимся друг напротив друга. Не смотрю ему в лицо. Через его плечо рассматриваю узор венецианской штукатурки на стене. На душе воет ветер, сердце обрастает каменным наростом все больше и больше. Оно такое тяжелое… В груди ноет и печет. Пальцы немеют, и я сжимаю их в кулаки, чтобы как следует врезаться ногтями в ладони и унять это отвратительное чувство онемения. А он говорит, говорит… Я не слышу его слов. Стою вытянувшись как струна врастая острыми шпильками в твердый гранит. Сто семьдесят семь, сто семьдесят восемь, сто семьдесят девять… продолжаю считать в уме секунды.
- Ты можешь жить своей прежней жизнью. Продолжай встречаться со своим отморозком. Разумеется, на его территории.
- Что? - переспрашиваю, уловив смысл его последних слов.
- Диана! Я не собираюсь ограничивать твою личную жизнь.
- Да кто ты такой!? - тычу пальцем ему в грудь рассмеявшись. Я смеюсь так заливисто, как сто лет уже не смеялась. - Ярослав… дорогой! - смахиваю невидимую пылинку с его плеча. - Я лучше улечу с ней куда-нибудь на Мадагаскар. Не знаю, в Новую Зеландию… Да куда угодно! Но тебя к своей дочери, я не подпущу даже на шаг. Закругляйся со своими фантазиями. Она жила без тебя почти семь лет. Ты ее не хотел. Она не была тебе нужна, - качаю головой. - Так с чего ж ты решил? Что ты можешь диктовать мне какие-то условия. Пять минут! От силы пять минут… Это слишком маленький вклад с твоей стороны в ее рождение, чтобы качать сейчас права.
Ярослав слившись с серой стеной молча меня слушает, а я продолжаю.
- Если хочешь заведи для нее счет. Ты же у нас богатенький Буратино. Я не знаю подробностей, но кажется в вашей семье уже есть подобный опыт отношений с ненужными детьми. Возможно, когда она подрастет, и станет достаточно самостоятельной, вы сможете наладить общение минуя меня. Но сейчас этого не будет. Она моя… Уж прости, но я эгоистка и собственница. Я не стану с тобой делиться.
- Если бы ты тогда дала мне время… - смотрит в сторону. - Я действовал на эмоциях, Диан.
- Я дала тебе достаточно времени повытирать об меня ноги.
- Ну конечно, - утвердительно кивает. - Ты у нас жертва! Я во всем виноват!
- А разве я в чем-то тебя обвиняю!? Да, я даже больше тебе скажу. Я тебе благодарна. Благодаря тебе, я такую школу жизни прошла, что мне ничего больше не страшно. Так что не пугай меня судом, Ярослав. Через него и подавно ты ничего не добьёшься.
- Напрасно ты так думаешь. Когда у меня будут законные основания…
- Тогда она на законных основаниях не захочет с тобой общаться. Запомни, - снова тычу острым ногтем в его грудь. - Ты для нее никто. Она тебя не знает. Ты можешь попробовать подкупить ее подарками. Но поверь мне, с детьми это плохо работает. Она чуткая и моментально почувствует фальшь с твоей стороны.
- О чем ты говоришь? - кривится он.
- О том, что однажды… ты наиграешься, а мне потом лечить ее раненое сердечко. Давай лучше не будем начинать. Ребенок не игрушка, Ярослав. А я не вижу в тебе достаточно зрелой личности, чтобы доверять тебе своего ребенка, - разворачиваюсь и на негнущихся ногах направляюсь на свое рабочее место.
Наверное, я могу собой гордиться. Я вроде бы не упала в грязь лицом и с достоинством выдержала эти минуты. Делаю глубокий вдох и протягиваю руку к двери, поворачиваю голову и бросаю короткий взгляд в конец коридора. Яр не сдвинувшись с места смотрит на меня заложив руки в карманы. Открываю дверь и делаю шаг в помещение, в миг сбросив все напряжение со своего скованного тела.
Могла ли я подумать, что не пройдет и двух недель с этого разговора, как я решу взять почти все свои слова обратно?
8.
Тяжелая ткань темных портьер с трудом пропускает свет. Его дыхание ровное, едва заметное. Тонкое одеяло прикрывающее исхудавшее тело повторяет ставшие тонкими контуры: ребра, колени, иссохшие на несколько размеров ступни. Голова без волос и прозрачная пергаментная кожа, делают его похожим на восковую куклу. Моего деда доедает рак.
- Ярик, поезжай домой! - в комнату заглядывает мама. - Он сегодня уже не проснется. Я тоже поеду. Устала…
- Я посижу еще.
- Ярослав, прекрати! Посмотри на себя! Ты ведешь себя как ребенок, - шепчет мать.
Приходится встать и выйти из комнаты, мне на смену уже спешит сиделка.
- Мама, поезжай раз устала. Разве я тебя здесь держу?
- Это старость, сынок… Каждого из нас рано или поздно ждет подобный исход. Прекрати сюда ездить, лучше бы с Мирой попытался наладить отношения. Ну почему ты такой? Откуда эта бескомпромиссность? Девочка оступилась, испугалась… Ее тоже можно понять!