- Прекратите мне тыкать! Я с вами так не разговариваю! - выхожу из машины. - Пойдем, Алена, - тяну ее за руку.
- Вчера, например, ты меня дорогим называла, - смотрит на меня поверх крыши машины широко улыбаясь.
Не нахожу, что ответить. Неожиданно Аленка подает голос.
- Дядь Вань! Вы нас подождёте пять минуточек. Мы быстро. Мама сказала туда и обратно! Так ведь? - смотрит на меня.
- Пять минуточек подожду, - усмехнувшись произносит он.
- Не нужно нас ждать, так быстро не получится. Спасибо что подвезли, - забираю у него пакет.
- Ты забыла добавить, дорогой, - продолжает лыбиться эта скотина.
И послать его хочется, и язык не поворачивается, рядом Алена. Хоть она уже и прислоняет магнитный ключ к домофону.
- Давай, давай, - подталкивает меня к двери. - Пять минуточек, я так уж и быть, подожду, - произносит он, а потом слегка шлепает меня по попе. Открыв рот от возмущения резко поворачиваюсь к нему. - Я сегодня тоже еще не ужинал, - кивает на мой пакет.
- Мама, ну ты скоро!? Время идет! Дядя Ваня, мы может чуточку задержимся, - с трудом удерживая тяжелую дверь кричит она. - Я быстро попылесосю и сразу обратно... Темно на улице и холодно, - сведя брови домиком произносит она. - Вы же не оставите девочек среди ночи на улице одних?
Она и дальше бы продолжила болтать, если бы я не захлопнула подъездную дверь за нами.
- Это что за выкрутасы? - дергаю ее за рукав, она уже поднялась на несколько ступеней.
- Не понимаю, о чем ты, - глядя мня в глаза произносит эта мелкая засранка. - Пойдем… отец твой голодный. Он же без нас помрет, - отчеканив последние слова, поднимается вверх по лестнице.
10.
В третий раз подхожу к окну и наблюдаю не меняющуюся картину. Машина Угрюмова продолжает стоять около подъезда, несмотря на то, что отсутствуем мы далеко не пять минут, а минут сорок, как минимум.
Отец недовольно ковыряется вилкой в уже остывшем ужине, как ребенок пытается найти в тарелке то, что он наверняка терпеть не может. Наконец откладывает вилку в сторону и произносит:
- Есть не возможно, пересолила.
Я молча забираю тарелку со стола и счистив ее содержимое в мусорное ведро, ставлю ее в раковину.
- Ален! Тащи пылесос, я его почищу и мусор вынесу.
Аленка тут же прибегает на кухню волоча за собой огромный старый пылесос, времен моей начальной школы.
- Я почти везде пыль протёрла, - размахивая тряпкой говорит она. - Можно я с тобой пойду выносить мусор?
- Я быстро, дочь! - завязываю пакет на узел.
- Диана! - стукнув кулаком по столу, выкрикивает отец. - Долго ты еще собираешься дурью маяться? Есть квартира, живите! Кто вас гонит отсюда!? Еще не хватало, чтобы мне соседи высказывали, что ты по съемным углам маешься, когда я в хоромах живу. Хоть бы сняла тогда где-нибудь подальше. Так нет же, под самым носом!
- Папа, мы уже говорили об этом. Алена слишком шумная, - произношу под звон разбивающегося стекла. Вижу, как наливаются кровью его глаза, и вмиг срываюсь в комнату.
Аленка стоит застыв как сурикатик, только глаза бегают шкодно.
- Стой! Не двигайся! - протягиваю руки, чтобы переставить ее в более безопасное место.
Вокруг Алены осколки разбитого зеркала. Стуча костылями отец ковыляет к нам.
- Ну, что за ребёнок!? Какого хера ты его трогала! - вопит раздраженно.
- Не ори на нее! - повышаю голос, осматривая ее ладошки и ступни.
- Да, здесь не осталось уже ничего, что могло бы разбиться!