— Щас, — лениво откликнулся Боря.
— Не «щас», а сейчас же! Бегом одеваться!
Боря зевнул.
Хлопнула ещё какая-то дверь. И вновь донёсся вопль сестры:
— Ты что, портфель не собрал с вечера⁈
— Ща-а-ас! — крикнул Боря.
Он зашлёпал босыми ногами из кухни, но вдруг остановился. Что-то заставило его задуматься внезапно. Глядя на зеркало в прихожей, видное из коридорчика. В зеркале стоял тёмный силуэт освещённого сзади мальчишки. Мне показалось, что силуэт колышется, пытаясь взлететь. Что у него вытягивается морда…
Боря развернулся и прошёл обратно в кухню. Забрал со стола тарелку, сунул в мойку и залил водой. Потом взял тряпку и начал оттирать стену.
— Видишь⁈ — торжествующе сказала Изольда.
— Угу, — только и сказал я.
Это ещё ничего не доказывало. Ровным счётом.
— Борька! — заорала сестра.
— Ща-а-а-ас!
Двери в кабину открылись без проблем. Николай оказался в небольшом помещении, напоминающем кабину космического корабля. Два сиденья, какие-то рычажки, кнопочки, экраны с различными показателями. В глазах зарябило.
«Блин… Что же тогда в самолётах делается?» — подумал Николай.
Он приблизился к панели управления. Ни один из элементов не был подписан. Под кнопками красовались символы, значение которых, видимо, надо было изучать на тех самых курсах машинистов.
Николай посмотрел вправо. Над боковым окном красными буквами было написано: «Проезд запрещающего сигнала приводит к преступлению».
— Окей, — кивнул Николай. — Принято.
Он шлёпнулся в кресло и перевёл дух.
Итак, вот она. Кабина. Место, откуда можно управлять всеми процессами. И где ровным счётом ничего не понятно.
Николай посмотрел вперёд, на рельсы, убегающие за горизонт. Правый рельс бежал вперёд, левый — наоборот, под поезд. Точно так же поступал и пейзаж в целом, и, что хуже всего, шпалы, будто разделённые пополам невидимой чертой. Реальность скроилась из двух не подходящих друг другу половинок.
Если в вагонах эта аномалия была разнесена, то теперь, когда элементы визуально слились в единое, мозг просто вскипел. Голова закружилась, вернулась тошнота. Сознание попыталось отключиться.
— Нет!
Николай закрыл глаза, опустил голову, обхватив её руками, и глубоко задышал. Паника заставляла сердце колотиться всё быстрее. Несколько секунд ему казалось, что сейчас он просто умрёт здесь. Как персонажи Лавкрафта — увидев что-то такое, что не может никак быть уложено в узкие рамки человеческого восприятия.
Постепенно сердце успокоилось, тошнота отступила. Николай опустил руки, открыл глаза. Он не смотрел вперёд — к этому был пока не готов. Взгляд блуждал по панели в поисках хоть чего-то понятного, с чего можно начать. Ну хотя бы кнопки включения кондиционера.
«А что я вообще могу сделать непоправимого? — подумалось вдруг. — Здесь же нет кнопки „сбросить поезд с рельсов“? Можно просто потыкать всё подряд без разбора!»
И тут же взгляд упал на красную кнопку. Под ней был схематически изображён поезд, вид сзади. Поезд наклонился вправо, балансируя на правом ряду колёс. Полукругом над ним протянулась стрелка, указывающая в направлении наклона.
— Да вы, блин, издеваетесь⁈
Рядом находилась аналогичная кнопка, но с указанием падения влево.
— А как насчёт кнопки «полететь в космос», а?