Маленький Боря был откровенно мерзким типом. Когда старшая сестра — растрёпанная девчонка лет шестнадцати — ворвалась в кухню и завопила: «Борька, гадёныш, ты зачем унитаз пастой измазал⁈» — он фыркнул от смеха и забрызгал кашей стол и стену.
Сестра, увидев это, буквально взвыла от избытка чувств. А Боря хохотал. Похоже, ему и в голову не приходило, что к нему могут быть применены какие-то санкции посерьёзнее крика. И санкций действительно не было. Сестра, сжав кулаки, унеслась в ванную. Щёлкнула задвижка. Зашумела вода. Судя по звукам, девчонка вытирала стульчак. Потом зашумел душ.
Боря продолжал тупенько хихикать, размазывая кашу по тарелке.
— По-моему, нам звездец, — сказал я.
— Он же просто ребёнок… — тихонько откликнулась Изольда.
— Угу. А мы просто заперты у него в башке. Пока его сестра отмывает задницу от зубной пасты. Можно сделать ещё много очевидных наблюдений, но это не отменяет того факта, что нам звездец.
— Нет. Знаешь, Тимур, ты не прав. Нельзя сдаваться!
— В смысле «сдаваться»? Мы сделать ничего не можем!
— В ситуации, когда ничего нельзя сделать, можно продолжать верить.
— Вера либо есть, либо её нет. У меня вот как-то…
— Нет. Неправильно. Вера — это действие. Так же, как любовь. Все эти заявления, что любовь ушла, вера иссякла — это просто самообман.
— Как я могу верить, если я не верю?.. Или любить кого-то, кого не люблю?
— Знаешь, есть разница между человеком и животным. Большая разница. И это — одна из её граней. У животного нет выбора, оно подчиняется инстинктам. А человек подчинён разуму! И разум может верить и может любить.
— Это какая-то совершенно новая для меня мысль.
— Я ведь говорила, что моя теория отличается от твоей. Разум и душа — одно целое. Нельзя ставить между ними стену даже в мыслях. Они должны существовать в гармонии. Разуму нелегко. Ему и должно быть нелегко! Он рождён, чтобы трудиться. Познавать мир, анализировать, обеспечивать приемлемое существование физическому телу. А ещё он должен верить и любить, несмотря ни на что! И только тогда что-то будет получаться.
— Ну, даже если и так, то от моей веры ни холодно ни жарко. Верить и любить должен Борис. А он любит пакостить и ржать, как дебил.
— Мы здесь не просто так.
— Ну да. Мы здесь в наказание за нашу самонадеянность. Сейчас он обосрётся с пузырями, и здравствуй, вечность без Света…
— Ничего не происходит просто так, — упрямо гнула своё Изольда. — Нам дана возможность наблюдать не просто, чтобы поиздеваться.
— Почему бы?
— Да потому! — Изольда начала психовать едва ли не впервые за всё время нашего знакомства. — Всё, что происходит с каждым, даётся ему, чтобы он проявил свои лучшие качества, чтобы поступил правильно. Ты думаешь, что это испытание только для Бориса? Ошибаешься! Это испытание и для нас тоже. Так что соберись и…
— И что? Начать верить?
— Именно так, Тимур. Начать верить.
Судя по тону, возражать не следовало. На ниточке повисла сама возможность каких-либо продуктивных отношений. Мы подошли опасно близко к глубинным мировоззренческим вопросам.
Каюсь, я замолчал из меркантильных соображений. Рассориться в пух и прах с человеком, с которым придётся коротать вечность, никогда не поздно. Начинать с этого лучше не надо.
Начинать верить… Ну и как это сделать? Есть мануал? Ау! Разум требует мануал!
Мануала не было.
Боря доел кашу, встал из-за стола и потянулся, глядя в окно. За окном серел рассвет.
Хлопнула дверь, из ванны выскочила сестра.
— Борька! Ты почему до сих пор в трусах стоишь, ты в школу опоздаешь!