— Так и сказал?
— Да. Причём родному отцу… Смелость и отвага — это не всегда размахивание шашкой, Тимур.
— Знаю, — буркнул я. — Доводилось слышать.
Софья Андреевна по-прежнему улыбалась.
— Ты очень повзрослел.
— А вы почти не изменились. Только седины прибавилось.
— Увы. — Софья Андреевна коснулась волос. — Время никого не щадит.
— У вас очень красивые волосы, — похвалила Изольда. — Знаете, некоторым седина очень идёт! Вот именно такой, чисто белый цвет.
Что-то меня в этих словах смутило. Путаясь сообразить, что, я уставился на классную руководительницу.
— Благодарю вас, дорогая… Иду-иду! — Софья Андреевна вдруг подхватилась и понеслась в другой конец класса.
— Разве её кто-то звал? — удивилась Изольда.
— Нет. Ну, то есть, мне тоже показалось, что нет.
Изольда вздохнула.
— Ну вот. Обидели человека…
— Чем?
— Ну, как же! Напомнили, что стареет. Это никому неприятно, а женщинам — особенно.
— Да? Ну, тебе виднее… Давай, наверное, домой собираться, пока ещё кого-нибудь не обидели. Лично я в упор не вижу, что такого тут могло произойти, из-за чего Ангел меня отправил именно сюда.
— А может быть, оно должно произойти не сейчас? — предположила Изольда. — Может быть, позже с тобой кто-то свяжется?
— Может быть. В любом случае, если жизнь и рассудок дороги, надо сваливать. У меня от этой долбёжки уже в затылке ломит.
Обойдя класс, я попрощался. На ожидаемый вопрос «чего так рано уходишь?» отвечал, что давно не видел родителей, надо с ними побыть, коль уж приехал. Вопрос, впрочем, задавался скорее для порядка, остаться меня никто не уговаривал. Софья Андреевна, увлечённая разговором с Машей Петровой, нашей единственной отличницей, кивнула на прощанье вполне благожелательно.
Мы с Изольдой вышли в коридор, направились к лестнице. Рядом образовался Борис.
— Ну вот и всё, коллеги, — сказал я. — Можем считать свою миссию…
Я не договорил. Услышал отчаянный вопль, прилетевший из другого конца коридора.
Ринулся в призрачный мир, но ничего подозрительного не заметил. Коридор с ковровой дорожкой и двумя рядами закрытых дверей был по-прежнему пуст.
Я перенёсся туда, откуда слышал вопль. В реальном мире дверь класса была открыта. Вопль раздался снова.
Глава 12
Я влетел в класс. Картина, которую увидел, мало отличалась от той, что наблюдал минуту назад в собственном классе.
Сдвинутые кучками парты, на партах — бутылки и закуска. Вся разница — музыка гремит потише. А может, это только так кажется, потому что музыку перекрывает крик.
Кричала незнакомая девушка. Да и прочие лица были молодыми и незнакомыми, лет по двадцать. Школу, получается, закончили намного позже меня — потому и не знаю никого. И народу в этом классе больше.
Девушка, не прекращая вопить, показывала пальцем в угол. Я посмотрел туда же. Вздохнул.