Призрачный отель V. Поезд бесконечности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Софья Андреевна не притворялась — ей действительно было любопытно и как у меня дела, и чем я занимаюсь. Она, впрочем, всегда была такой. Одна из немногих преподавателей, кто интересовался жизнью подопечных не для галочки. В школьные годы мне, на фоне такого живого интереса, было как-то даже неудобно, что к русскому языку и литературе равнодушен.

— Да всё в порядке, спасибо. Живу в Смоленске, работаю.

Разговаривая, мы шли к кабинету истории — он находился в самом конце коридора.

— А почему мы встречаемся тут? — спросил я. — Почему не в нашем кабинете?

— Там сейчас другой класс. Ребята, которые закончили школу год назад.

— А где же Анна Аркадьевна?

Имя обожаемой исторички я не забуду, наверное, до гробовой доски.

— О… — Софья Андреевна помрачнела. — Ты не знаешь… Анна Аркадьевна умерла.

— Гхм. — Я аж поперхнулся.

Историчка, с её вечно недовольным выражением лица и твердокаменной, монументальной фигурой в детстве казалась чем-то незыблемым. Застёгнутым на все пуговицы и в таком виде высеченном из гранита. Я, как ни силился, не мог себе представить Анну Аркадьевну исполняющей какие-то действия помимо школьных обязанностей. Целующейся, например, или смеющейся. Не мог представить, как она болеет или моет посуду — не говоря уж о том, чтобы умереть.

— Давно?

— Не очень. — По голосу было понятно, что обсуждать эту тему Софье Андреевне не хочется. — Ну, вот мы и пришли!

Дверь кабинета истории была распахнута, изнутри доносились оживленные голоса.

— Здравствуйте, ребята.

Софья Андреевна вошла в класс. И таким образом отвлекла внимание на себя. Все собравшиеся бросились к ней, мы с Изольдой в центр внимания не попали. У меня появилось немного времени на то, чтобы осмотреться.

Не знаю, конечно, как оно пойдёт дальше, но прямо сейчас запрета на распитие в образовательном учреждении спиртных напитков личностями, достигшими совершеннолетия, видимо, нет. На школьных столах были расставлены стеклянные бутылки с алкоголем, пластиковые с водой и пакеты с соком. Неизменный атрибут — картонные стаканчики, открытые упаковки с нарезкой.

Я запоздало сообразил, что приходить с пустыми руками, наверное, не следовало, что-то надо было принести. Несмотря на то, что выпивать не планировал… Теряю навыки, блин! Жизнь в отеле на всём готовом расслабляет. А теперь уже вроде поздновато метаться. Жаль, Бориса нельзя в магазин сгонять — даже если бы он тут был.

Войдя в школу мы, как договаривались, разделились. Изольда и я в реальном мире двинули встречаться с одноклассниками, а Борис должен был исследовать здание в призрачном мире. Облететь и внимательно осмотреть все помещения, потом найти нас и доложить обстановку.

Ну, ничего. Как подсказывает опыт проведения стихийных пьянок в местах, не предназначенных для проведения пьянок, спиртное закончится быстро. После третьей бутылки окажется, что якобы непьющие девушки выпивают вполне себе бодро, и надо будет бежать за догонкой. Тут-то я пригожусь. Если, конечно, к тому времени никуда отсюда не денусь.

Собравшиеся здоровались с Софьей Андреевной, мы с Изольдой остановились у двери. На нас пока особо не обращали внимания, и я украдкой разглядывал бывших одноклассников.

Когда-то в классе нас было двадцать пять, до одиннадцатого доучились семнадцать. Из них, включая меня, присутствовало девять, и ещё двое, Шульгин и Новикова, должны были вот-вот подойти. Процент явки, насколько понимаю, вполне приличный.

Разглядывая одноклассников, я думал о том, что десять лет — срок, по сравнению с вечностью, действительно ничтожный. Но в рамках одной человеческой жизни, да ещё на таком отрезке, как семнадцать лет и двадцать семь, он огромен. За это время меняется буквально всё, ты превращаешься из ребёнка во взрослого. Ну, по крайней мере, формально это так. Знавал я и сорокалетних, сидящих на шее у родителей, но то всё же скорее исключение, чем правило. А в большинстве случаев к двадцати семи годам ты уже сам обеспечиваешь себя всем необходимым, обзаводишься каким-никаким жильём и устойчивыми отношениями. Кто-то даже штампом в паспорте и собственными детьми.

Да и внешне люди, оказывается, здорово меняются. До состояния «не узнать» никто из одноклассников пока не дошёл, но, более или менее, изменились все. Кто-то похудел, кто-то поправился. У одного парня появились залысины, ещё у одного и двух девчонок — обручальные кольца. Все галдели и совали друг другу телефоны — показывали детей, мужей, собак и кошек.

— О! Тимур! — заметили наконец меня.

Благо, на вопрос относительно дредов — «Ты чё с собой сделал⁈» — я отвечал уже несчётное множество раз, ответ отскакивал от зубов.

Изольду одноклассники разглядывали с плохо скрываемым интересом. Две девчонки, Ковалёва и Митько, которые в школе сидели за одной партой и после школы, видимо, остались лучшими подругами, перешёптывались.

А Изольда рассматривала класс. Портреты знаменитых исторических деятелей и репродукции картин на стенах, информационную доску. Негромко спросила у меня:

— Я отойду посмотреть?

— Иди, конечно. Чего ты спрашиваешь?

Изольда подошла к шкафу, в котором стояли книги. Склонив голову набок, принялась изучать корешки. Ну да, она ведь когда-то была учительницей. Есть вероятность, что за прошедшее время в школах кое-что изменилось.