Я мысленно выругал себя. Матушка — не парни с бывшей работы, чтобы девяносто процентов сказанного мимо ушей пропускать. Она к каждому слову прислушивается.
— Да это мем такой, — отбрехался я. — Потом как-нибудь покажу. Просто Изольда говорила, что никогда не была в Вязьме, да и вообще из Смоленска выезжала редко. А тут как раз случай подвернулся — вот я и подумал, что почему бы нет. Заодно и вас порадую.
— Мы рады. Спасибо, — мама обняла меня. — Нечасто ты нас балуешь.
Скоро они с отцом ушли в свою комнату.
— Ну вот, как-то так, — сказал я Изольде, показав на расстеленный диван. — Ложись сначала ты, потом я. Если не хочешь меня видеть — не приду, на кухне лягу.
— Не надо на кухне, — отозвалась Изольда. — Подожди немного. Я быстро.
Я сел в крутящееся кресло у стола и демонстративно уставился в окно. С тех пор, как закончил школу, в моей комнате ничего не изменилось.
На столе — всё тот же старенький монитор, под столом — системный блок, на стене — полки с книгами и дисками. В Смоленск, в общагу, я уезжал с одним рюкзаком. Потом, ближе к зиме, забрал теплые вещи — на том переезд и закончился. Но родители в моей комнате ничего не трогали, всё тут осталось так же, как было десять лет назад. Надо сказать, чтобы хоть диски выбросили, что ли. В игры компьютерные я — не помню, когда в последний раз играл, и дисковых плееров уже сто лет как нету. В старые шмотки — не факт, что влезу, тоже можно смело на помойку тащить…
За спиной чуть слышно шуршало. Я старался не думать о том, что там происходит. Ситуация всё же, мягко говоря, не стандартная. Обычно, коль уж я собирался лечь с девушкой в постель, в процессе раздевания принимал непосредственное участие. Сидеть отвернувшись до сих пор не доводилось.
Хотя, справедливости ради, таких отношений, как с Изольдой, у меня тоже ни с кем никогда не было. А значит, и удивляться нечему. Пусть всё идёт, как идёт. Форсировать события не стану.
— Всё, — сказала Изольда.
Я обернулся. Она лежала на диване, натянув до подбородка плед. На моём диване. Который родители купили вместо детской кровати, когда мне исполнилось тринадцать. Родители — люди дальновидные, в этом я уже неоднократно убеждался.
Я лёг рядом с Изольдой, укрылся простыней — рассудил, что под пледом будет жарко.
— Свет гашу?
— Ага.
Для того, чтобы выключить ночник над диваном, пришлось перегнуться через Изольду. Свою гладкую, волосок к волоску, причёску она распустила, волосы свободно рассыпались по подушке. И косметики не было. Наверное, из-за этого Изольда стала как будто младше, лицо обрело детское выражение. Я почувствовал, как она замерла.
— Точно всё в порядке? — я постарался, чтобы вопрос прозвучал помягче.
— Да-да. Просто, как бы тебе сказать… Ситуация непривычная.
— Ну, врать не буду — для меня тоже.
Глаза уже привыкли к темноте, я увидел, как Изольда улыбнулась.
— Доброй ночи.
— И тебе.
Я был уверен, что быстро заснуть не получится, но ошибся. Через пять минут отрубился наглухо.
Проснулся оттого, что стало светло и жарко. Избаловали меня, оказывается, в отеле — с его суперсовременными кондиционерами и плотными шторами. Раньше на такую ерунду внимания не обращал. Особенно если выпадал редкий день, когда не надо идти на работу, в любую жару мог до обеда дрыхнуть. А тут — чуть солнце пригрело, подорвался.
Изольда, впрочем, проснулась ещё раньше. Она была одета в легкое светлое платье, волосы привычно уложены. Изольда сидела в кресле у стола и читала книгу. Услышав, что я зашевелился, посмотрела на меня.
— Доброе утро, Тимур.
— Доброе. Давно не спишь?
— Около часа, я всегда рано встаю. Твоя мама сказала, что завтрак на столе, а они с твоим папой ушли в магазин.
— Ясно.
Мысленно я от всей души поблагодарил родителей. Приехал бы один — уверен, что ни в какие магазины с утра пораньше им бы не понадобилось. А Изольду, видимо, не хотят смущать лишний раз.