Дракон из черного стекла: читать начало книги онлайн

– Если ты будешь подниматься еще медленней, то скоро мы будем пятиться назад.

Принц проворчал Рами в ответ:

– А ты попробуй тащить этот тяжеленный плащ вверх по такой лестнице!

– О, но ты так замечательно в нем смотришься… Поистине царственно.

– А толку-то…

Канте поддернул упомянутое одеяние повыше на плечи. Его неожиданно вызвала в стратегический зал императрица Аалийя, Просветленная Роза Южного Клаша. До этого он уже присутствовал в этом плаще на полуденной трапезе с посланником Каар-Саура – государства, которое империя пыталась склонить к увеличению поставок летучего железа для клашанских войск. Такой алхимически закаленный металл – легкий, но очень прочный – был необходим для увеличения численности имперского воздушного флота. Увы, но переговоры не увенчались успехом – посланник Каар-Саура не был особо впечатлен тем, что преломил хлеб всего лишь с принцем-консортом, а не с самой императрицей.

«Даже когда я явился весь такой принаряженный, причесанный и благоухающий маслом для волос…»

Канте лишь нахмурился при виде своего помпезного обмундирования. На нем были традиционная шапочка имри и мантия с широкими рукавами, доходящими ему до колен, – все это было вполне терпимо, да и Рами был облачен точно таким же образом. Но с плеч у Канте свисал еще и этот неподъемный плащ. Золотая и серебряная вышивка на нем образовывала фамильный герб Хэшанов, изображающий горного ястреба в полете, с огромными бриллиантами вместо глаз и когтями, отлитыми из чистого золота, и все это великолепие весило примерно столько же, сколько полные боевые доспехи.

Рами улыбнулся – раздражение Канте его лишь позабавило.

– Есть такая клашанская поговорка: чем толще плащ, тем тоньше человек.

– И что это значит?

– Что только неуверенные в себе люди стремятся подать себя с таким пафосом – чтобы скрыть то, чего им недостает.

Канте тяжело вздохнул.

– Наши каарские гости, видать, так и подумали…

– Коли так, то они жестоко ошибались. Я-то был с тобой в бане. Нет в тебе ничего худого или тонкого. Особенно в том, что у тебя между ног.

Канте споткнулся об очередную ступеньку, ошеломленный подобной откровенностью. Даже после года, проведенного на этих берегах, он по-прежнему испытывал неловкость от подобной бесхитростной прямоты.

Клашанская культура была общеизвестна свой жесткой структурой с разделением на головокружительное множество всевозможных каст, но основные различия пролегали между правящим классом имри, что на их языке означало «божественные», и низкорожденными – теми, кто должен был оставаться закутанным с головы до пят, находясь вне собственного дома. У клашанцев имелась даже поговорка касательно этой строгой кастовой системы: «Каждый на своем месте, каждый в своей чести».

Тем не менее при всех этих строгостях отношения клашанцев отличались удивительной ветреностью – как в браке, так и вне его. Именно поэтому Канте мог носить императорскую мантию и сидеть на троне рядом с императрицей, но так никогда и не завладеть ее сердцем и даже не разделить с ней постель. Все знали, что эта честь принадлежит другому. Тем не менее никто не высказывал никакого презрения или стремления насмехаться над ним по поводу подобной ситуации.

«По крайней мере, мне в лицо».

Канте вспомнил, как уже обсуждал этот вопрос с Фреллем. Алхимик тогда предположил, что обнаруженная здесь повальная ветреность может быть как-то связана как раз со строгой кастовой системой клашанцев – жесткой и чрезмерно сложной.

«Когда один винт излишне затягивают, другой зачастую ослабевает», – предложил тогда объяснение Фрелль.

Что, безусловно, находило свое подтверждение.

Особенно в случае с Рами.

Принц перетаскал в свою постель целые толпы мужчин и женщин, а иногда и тех и других одновременно. Когда Канте только появился в этих краях, Рами подкатил к нему со схожим предложением, проявив к заезжему принцу куда больший интерес, чем когда-либо его сестра, которой тот был назначен в женихи. В то время Канте недвусмысленно дал ему от ворот поворот, неспособный проявить подобную раскованность. Однако Рами воспринял это совершенно спокойно, не выказав ни малейшей обиды и приняв отказ со своей обычной галантной беспечностью.

Тем не менее все это порой заставало Канте врасплох – как и сейчас. Хотя он и знал, что замечание Рами было не завуалированной попыткой заманить его в постель, а простой констатацией факта.

Канте ответил ему с такой же откровенной прямотой:

– Может, я и не «тонкий», но вот ты, принц Рами, в этом смысле воистину благословлен богами.

Рами, тащась по ступенькам за ним следом, с добродушной признательностью похлопал его по спине.

– Вот почему я так охотно делю постель с кем угодно – чтобы передать эту благодать как можно большему числу людей.

– Все наверняка восхищены твоей душевной щедростью.