Глава 22
Когда Даал плюхнулся на спину Баашалийи где-то чуть позади седла, Никс пришлось ухватиться покрепче. Его прыжок отбросил их еще глубже в ущелье. Под брюхом у Баашалийи стремительно пронеслись острые камни, задев пушистый мех, некоторые глубоко порезали кожу.
Никс поморщилась, и сама ощутив его боль.
Освободившись от веса Даала, Пиллар сразу поднялся чуть выше – словно летучий пузырь, с которого сбросили балласт, – и Хеффа увлекла его вперед прямо над головами седоков скользящего над самым дном ущелья Баашалийи.
Когда пространство наверху очистилось, Никс отвела Баашалийю от острых камней и оглянулась себе за спину, чтобы проверить, как там Даал. Его ноги, согнутые в коленях, были расставлены в стороны, руки вцепились в крепления ее привязного ремня. Ей хотелось, чтобы эти руки обхватили ее за талию, однако Никс знала, что сейчас нельзя ни на что отвлекаться.
Хеффа летела впереди, энергично взбивая крыльями воздух. Пиллар не отставал, находя в себе достаточно сил, чтобы позволить связывающей их веревке то и дело слегка ослабевать, хотя и не всегда.
Однако Никс понимала, что это ненадолго – в конце концов Пиллару все равно понадобится поддержка в виде этой веревки. И это было не единственной ее заботой.
Даал высказал эту озабоченность вслух:
– Мы по-прежнему продвигаемся слишком медленно.
Никс подняла взгляд на нависшую над ними тень буканира. Она надеялась, что, освободившись от своей ноши, Пил-лар полетит заметно быстрее, хотя это и не было главной причиной, по которой Никс попросила Даала совершить этот прыжок.
Она пропела целую бурю нот, вынуждая Баашалийю подниматься все выше и выше, выходя из тени внизу.
Когда они направились к яркому небу, Никс крикнула Тамрин:
– Лети дальше! Встретимся на корабле!
Подняв в качестве подтверждения сжатый кулак, Тамрин исчезла во тьме внизу.
Баашалийя продолжал набирать высоту.
Даал понял ее намерения.
– Собираешься дать бой буканиру?
– Надо остановить его – или, по крайней мере, замедлить. Это наша единственная надежда спастись.
В подтверждение этого наверху выпалили обе пушки одновременно, очертив контуры корабля огненными всполохами. Оглушительный грохот стряхнул пыль со стен. Железные ядра опять ударились в них, обрушив в ущелье каскады камней.
Никс опустила взгляд в темноту внизу, напрягая зрение. Насколько она могла судить, Тамрин и обоим рааш’ке удалось благополучно ускользнуть.
«Стоило им хоть чуть-чуть замешкаться…»
Даал наклонился к ее уху:
– Буканиру нужно будет перезарядить пушки!
– Тогда нам нельзя упускать этот момент.
Повинуясь Никс, Баашалийя стал по крутой спирали подниматься к выходу из ущелья. Чтобы не завалиться на спину, Даал вцепился в ее привязной ремень. Его дыхание касалось ее уха. Сверху ослепительно сияло небо пустыни. Никс даже зажмурилась, но не осмелилась снижать темп подъема, чтобы позволить глазам привыкнуть к яркому свету.
С каждым взмахом крыльев Баашалийи жар вокруг становился все сильнее.
Наконец они выбрались из ущелья на открытое пространство, подобно смерчу взмыв над пустыней. Никс могла лишь догадываться, как может это выглядеть со стороны, тем более что выскочили они прямо перед носом у буканира.
Повинуясь ее напеву, Баашалийя быстро поднялся над обтекаемым летучим пузырем корабля. Внизу она мельком увидела фигуры, снующие по палубе. Суета эта была большей частью сосредоточена вокруг двух корабельных пушек, однако прислуга их в панике разбежалась при виде чудовищной летучей мыши, взмывшей прямо у них перед носом.
Пока Баашалийя делал разворот навстречу буканиру, Никс нацелилась гневным взглядом на флаг, развевающийся над его летучим пузырем. Эмблема в виде темной короны и золотого солнца сразу же разожгла в ней ярость. Этот символ – венценосной семьи Массиф – преследовал ее бо́льшую часть жизни. Это под ним убили ее мать, искалечили отца, а саму ее оставили сиротой во младенчестве. Это под этим флагом за ней гнались с другого конца планеты.
«И вот он опять передо мной…»