С любопытством оборачиваюсь. Не верю своим глазам.
Лицом к стене, древний, как Мафусаил, старик с музыкальной шкатулкой — размером с коробку из-под сигарет — в дрожащих костлявых пальцах сидит в углу, весь уйдя в себя — старый слепец Нефтали Шафранек, — и крутит крошечную заводную ручку шкатулки.
Я подхожу к нему.
Невнятным шепотом он напевает самому себе:
— Вы не знаете, как зовут того старика? — спросил я несущегося мимо меня кельнера.
— Нет, сударь, никто не знает ни старика, ни как его зовут. Да и сам он не помнит. Совсем один на белом свете. А что — как-никак, а ему сто десять лет. Каждую ночь он получает у нас так называемый кофе для нищих.
Я склоняюсь над старцем и кричу ему в самое ухо:
— Шафранек!
Он вздрагивает как громом пораженный. Что-то бормочет, задумчиво потирает лоб.
— Вы понимаете меня, господин Шафранек?
Он кивает.
— Слушайте меня внимательней! Мне надо спросить вас о чем-то из прошлого. Если вы ответите, получите гульден, я его кладу на ваш столик.
— Гульден, — повторяет старец и тут же как полоумный начинает крутить ручку стрекочущей шкатулки.
Я крепко сжимаю его пальцы.
— Сосредоточьтесь! Вам не приходилось тридцать три года назад встречаться с резчиком камей Пернатом?
— Спорное свидетельство… У брючного портного… — задыхаясь, бормочет он и расплывается в улыбке, думая, что я рассказываю ему великолепный анекдот.
— Да нет, не спорное свидетельство — Пернат!
— Перлы?! — Он буквально ликует.
— Да не перлы, а Пернат!
— Дуплет? — Он гогочет от радости.
С досадой я оставляю свои безнадежные попытки.
— Вам угодно о чем-то меня спросить, сударь? — Маркер Ферри Атенштедт стоит передо мной и сдержанно кланяется.
— Да. Совершенно верно. При этом мы можем сыграть на бильярде.
— На деньги, сударь? Играем до ста, даю вам фору девяносто.
— Идет. На гульден. Может быть, начнете вы, маркер.
Его светлость берет кий, прицеливается, киксует, делает кислую мину. Такое мне знакомо: он позволит мне выбить девяносто девять, а затем одним махом пошлет все шары в лузы.
Мне становится все забавней. Я сразу перехожу к делу:
— Вы не припомните, господин маркер, давным-давно, примерно когда рухнул Каменный мост, в тогдашнем еврейском квартале вы не встречались с неким Атанасиусом Пернатом?
Косоглазый мужчина в полотняной куртке в красно-белую полоску и крохотными золотыми серьгами в ушах, сидящий на скамье у стены и читающий газету, вскакивает, пялит на меня глаза и крестится.
— Пернат? Пернат… — повторяет маркер и напряженно думает. — Пернат? Не тот ли высокий, такой худой? Шатен, коротко остриженная бородка с проседью?