Рабби согласен:
— Вы правы, ваша честь. Молитва — это принуждение Бога.
— Как христианин, я возношу молитвы всем сердцем и всеми силами моей души.
— О чем же вы молите Бога, ваша честь?
— О Камне!
Рабби покачивает головой, медленно и печально, в эту минуту он похож на египетскую цаплю.
— Молитве надо прежде научиться.
— Что вы хотите сказать, рабби?
— Вы молите Бога о Камне. Вы правы, ваша честь. Камень штука добрая. Но надо, чтобы ваша молитва достигла Бога.
— Почему же вы думаете, что она Его не достигает?! — Я изумлен: — Моя молитва исполнена веры!
— Вера?.. — Рабби покачивается взад и вперед. — А на что годна вера без знания?
— Рассуждение еврея, рабби! — сорвалось у меня против воли.
Глаза рабби сверкнули.
— Таки да, еврея. Верно, ваша честь. Тогда зачем спрашивать еврея о таинствах?! Молитва — это, ваша честь, искусство, единое для всех людей в мире.
— Истинная правда, рабби, то, что вы сейчас сказали. — Я поклонился, раскаиваясь в проклятом христианском высокомерии.
Рабби улыбнулся одними глазами:
— Стрелять из арбалетов и ружей вы, гоим, умеете. Чудо из чудес — то, как вы целитесь и поражаете цель. В стрельбе вы искусны. Но умеете ли вы молиться? Чудо из чудес то, как вы в молитве бьете мимо цели, как редко… поражаете цель!
— Рабби! Молитва все же не пушечное ядро.
— Почему же нет, ваша честь? Молитва есть стрела, пущенная к Богу! Попала стрела в цель — молитва услышана. Бог всякой молитве внемлет, непременно внемлет, ибо молитва, достигшая цели, не будет отвергнута.
— А не достигшая?
— Падет на землю, подобно стреле, или поразит ложную цель, падет на землю, как семя Онана, или… ее перехватит «Другой» и его слуги. Они также внемлют молитве… на свой лад.
— Кто это «Другой»? — страшась ответа, спрашиваю я.
— Кто это «Другой»? — передразнивает рабби. — Тот, кто вечно бодрствует, посредничая между Богом и миром. Ангел Метатрон[175]. Повелитель тысячи ликов…
Мне стало страшно: ведь если моя молитва не достигает цели…
Рабби не ждет ответа. Его взгляд обращен в какие-то дали, видимые лишь ему одному. Он продолжает:
— Не молись о Камне, если не знаешь, в чем его смысл…
— Смысл Камня — истина! — поспешно говорю я.
— Истина? — Рабби снисходительно усмехается, в точности как император Рудольф. Вот сейчас, кажется, с негодованием бросит: «Разве я Пилат?» Но высокий адепт безмолвен.
Преодолев робость, я спрашиваю:
— В чем же смысл Камня?