Грянул колокольный звон, затрепетали огоньки свечей…
Поликсена вошла в слабо освещенный неф собора. И лишь когда глаза привыкли к полутьме, удалось разглядеть тускло мерцающее серебро шандалов с желтыми и красными язычками пламени.
Меж колоннами происходила какая-то возня: несколько черных мужчин толкали и гнали какую-то белую фигуру в сторону алтаря.
Это — священник, догадалась Поликсена, который должен был венчать их.
Она видит, как он упорствует и отбивается, как поднимает руку с распятием.
Крик. Священник падает на пол.
Его забивают до смерти.
Шум. Беготня. Замешательство. Ропот. Мертвая тишина.
Распахиваются двери собора.
Свет факелов клинком врезается в темное пространство.
По трубам органа пробегают красноватые блики.
Дюжие молодчики волокут за собой человека в коричневой рясе.
С сединами снежной белизны.
Поликсена узнает его. Это — тот самый монах, который в усыпальнице св. Йиржи рассказывал про изваяние из черного камня, что это покойница, у которой под ребрами змей вместо ребенка…
Но и монах упирается, не хочет идти к алтарю!
Десятки рук готовы разорвать его.
Он кричит, умоляет не принуждать его, указывает на серебряную статую св. Непомука. Занесенные для побоев руки опускаются. Он что-то говорит. Его слушают. Потом о чем-то договариваются с ним. Судя по недовольному ропоту, нехотя принимают его условия.
Поликсена может лишь догадываться: он готов обвенчать их, но только не перед алтарем.
«Он спас себе жизнь, — подумала она, — вернее, немного оттянул смертный час. Его убьют, как только он даст благословение на брак».
Она и с закрытыми глазами видела страшный кулак Жижки, готовый обрушиться на голову монаха, и в ушах явственно звучали слова: «Монах, где твоя тонзура?»
На сей раз призрак гусита будет крушить кулаком толпы. В этом она была уверена.
Перед статуей поставили скамью, на плиты пола постелили ковер.
Толпа расступилась, дав дорогу какому-то мальчику. Он нес багряную подушку с жезлом из слоновой кости.
По рядам пробежал подобострастный шепот:
— Скипетр герцога Борживоя Первого!
Облаченный в порфиру, Оттокар механически, словно во сне, берет в руки скипетр и преклоняет колена.
Поликсена становится рядом.
Монах приближается к статуе.
И тут чей-то пронзительный крик:
— Где корона?